Разное

Время великой депрессии: В мире началось самое большое экономическое падение со времен Великой депрессии — глава МВФ | Громадское телевидение

05.08.1973

Содержание

В мире началось самое большое экономическое падение со времен Великой депрессии — глава МВФ | Громадское телевидение

Об этом сообщила глава Международного валютного фонда Кристалина Георгиева во время обращения накануне весеннего собрания МВФ и Всемирного банка.

«Уже понятно, что мировой экономический рост в 2020 году будет отрицательным, и это вы увидите в экономическом обзоре МВФ, который выйдет на следующей неделе. На самом деле, мы видим самое большое экономическое падение со времен Великой депрессии», — сообщила Георгиева.

По ее словам, в настоящее время МВФ прогнозирует падение показателя ВВП на душу населения для 170 стран мира, хотя еще несколько месяцев назад прогнозировали рост этого показателя для 160 стран.

Больше всего новый кризис ударил по странам, которые развиваются. В число этих стран входит и Украина. По расчетам МВФ, из этих стран вывели около $100 млрд иностранных инвестиций — это в три раза больше, чем за аналогичный период во время экономического кризиса 2008-2009 годов.

Вместе с тем, на противодействие экономическому кризису правительства стран мира направили уже около $8 трлн.

Великая депрессия — это экономический кризис, который начался в США, а затем охватил большинство капиталистических стран мира в 1929 году и продолжался до конца 1930-х годов. По разным подсчетам, в настоящее время мировой ВВП сократился на 15%, объемы международной торговли упали вдвое, а безработным стал каждый четвертый американец (в некоторых странах безработица выросла до 33%).

Последний раз мировой экономический кризис наступал в 2008-2009 годах. Тогда его спровоцировал обвал на фондовых рынках США из-за банкротства нескольких крупных финансовых компаний и неплатежеспособность людей, принявших ипотечные кредиты.

В результате крушения на фондовом рынке мировая экономика в 2008 году выросла на 1,8% (против 4,3% в 2007 году), а в 2009 году экономика мира упала на 1,67%. Экономика Украины в 2008-2009 году также пострадала и сократилась: в 2009 году падение ВВП составило 14,7% (по данным Всемирного банка).

На память о Великой депрессии

В октябре исполнилось 90 лет со дня черного вторника. В прошедшие десятилетия было немало черных вторников, но для экономиста 29 октября 1929 г. – это самый главный черный вторник мировой истории. Началась Великая депрессия – экономический кризис в США и во всем остальном мире, по-прежнему крупнейший экономический кризис в мирное время. Великая депрессия не только повлияла решающим образом на ход мировой истории – без нее, возможно, не было бы Второй мировой войны. Пытаясь объяснить происходящее, экономисты фактически заново создали экономическую науку, сделав ее одной из важнейших научных дисциплин ХХ в., и разработали целый ряд инструментов борьбы с кризисами, которые до сих пор используют правительства. Конечно, как всякое мегасобытие, Великая депрессия породила – вместе с новыми теориями и практикой – немало мифов.

Экономическая катастрофа

Резкое падение цен на акции, начавшееся осенью 1929 г., не было, по всей видимости, причиной депрессии, но это удобная точка отсчета. За первые три года (1929–1932) промышленное производство в США упало на 46%, в Германии – на 41%, во Франции – на 24%, в Великобритании – на 23%. Безработица выросла почти в 6 раз в США, более чем в 3 раза – во Франции и Германии, более чем в 2 раза – в Великобритании. Спад производства сопровождался неслыханным – более чем на 30% – падением цен, что только усиливало кризис: чем сильнее снижались цены, тем менее охотно тратили остающиеся деньги граждане, еще сильнее сокращая спрос.

Депрессия коснулась практически всех стран мира – мировая торговля сократилась более чем на 50%. Тяжелейший кризис затронул и те страны, которые не были напрямую связаны с глобальными рынками. В советской России в 1929–1932 гг. произошла крупнейшая гуманитарная катастрофа в ее истории, голод, унесший, по разным оценкам, от 5 млн до 8 млн человек. Несмотря на масштаб трагедии, ее причины только начинают полноценно изучаться – и, возможно, дальнейшие исследования укажут на связь Голодомора и мирового экономического кризиса. (Например, не исключено, что рекордные объемы зерна, насильственно изъятые у умирающих крестьян и вывезенные за границу в 1930–1931 гг., были связаны с резким падением цен на продовольствие в результате Великой депрессии – падение цен компенсировали увеличением экспорта.)

Загадка Великой депрессии

Загадка Великой депрессии, заставившая лучших экономистов отбросить доминировавшие тогда экономические теории, состоит в том, что резкий спад производства, рекордный рост безработицы и стремительное – по историческим меркам – падение цен начались без серьезных внешних шоков. Заводские станки и конвейеры, трактора и комбайны, электростанции и дороги никуда не пропали, разработанные и внедренные технологии не устарели, рабочие не утратили никаких навыков – все осталось по-прежнему, а производство и потребление начали резко сокращаться. Конечно, кризис на фондовом рынке привел к краху отдельных банков, но банковские кризисы случались в предыдущие 100 лет регулярно и экономика всегда быстро, за год-два, возвращалась к росту. «Невидимая рука рынка» – предположительно – быстро возвращала экономику в долгосрочное равновесие: бизнес покупал подешевевшие производственные мощности, нанимал рабочую силу на более низкую зарплату и восстанавливал производство. Но почему-то во время Великой депрессии восстановление затянулось на многие годы.

Модная тогда «австрийская теория бизнес-цикла» считала, что все дело в неправильных инвестициях и ненужных производственных мощностях, накапливающихся к концу предыдущего бума. Двадцатые годы в ведущих промышленных странах мира были действительно периодом быстрого роста производительности труда – электрификация, повсеместное внедрение конвейерного производства, моторизация сельского хозяйства делали возможным производить больше, задействуя меньшее число рабочих. Но это не сопровождалось высокой инфляцией – в США, основной движущей силе промышленного прогресса, инфляция в 1920-е была низкой. В соответствии с теорией бизнес-цикла, порождающего «ненужное» производство, американское правительство первое время спокойно наблюдало за крахом бизнесов и банков, надеясь на целительный эффект кризиса, но так ничего и не дождалось.

Следуя той же порочной логике, денежные власти допустили грубую ошибку – вместо того чтобы увеличить количество денег, победить дефляцию и спасти за счет предельно дешевого кредита падающие банки, они, наоборот, ужесточили денежную политику. Как оказалось, чем раньше страны отказывались от золотого стандарта, инструмента борьбы с инфляцией, которая в тот момент никому ничем не угрожала, тем быстрее начиналось восстановление. К еще более плохим последствиям привел рост протекционизма: страны бросились наперегонки вводить запретительные тарифы и другие барьеры для международной торговли. Как всегда, протекционистские меры делали граждан страны беднее и, значит, снижали спрос на продукцию, производимую внутри страны. В 1933 г. объем мировой торговли составлял треть от объема 1929 г.

С точки зрения современной науки

Девяносто лет обсуждения загадок Великой депрессии не прошли даром. Сейчас экономисты понимают, что такое «множественные равновесия» и какую роль играют ожидания экономических субъектов, граждан и фирм, в определении того, в каком именно равновесии, хорошем или плохом, находится экономика. При одних и тех же внешних условиях, при одном и том же уровне развития технологий и одном и том же уровне человеческого капитала банки могут выдавать кредиты, заводы могут работать, рабочие получать зарплату и покупать продукцию, выпускаемую заводами. А могут – не получать зарплату и не покупать продукцию заводов, делая производство невыгодным и разоряя банки, выдавшие кредиты. Кризис на фондовом рынке может переместить экономику из хорошего равновесия в плохое – и, как показали долгие годы Великой депрессии, сама по себе она обратно не возвращается.

Британский экономист Джон Мейнард Кейнс предлагал правительству переводить экономику в другое равновесие с помощью резкого увеличения государственных расходов, профинансированных в долг. Конечно, сама по себе такая мера не может увеличить ни производства, ни потребления, но она действительно способна разорвать порочный круг, в котором граждане не потребляют, потому что у них нет денег, а заводы не производят, потому что никто не покупает их продукцию. Ключевым моментом такой политики является то, удается ли правительству убедить граждан, потребителей, предпринимателей и банкиров, что экономика действительно окажется в новом равновесии, в котором потребители будут больше и зарабатывать, и потреблять. После завершения Великой депрессии «кейнсианская политика» стала такой популярной, что ко второй половине ХХ в. успела разочаровать своими результатами – определенно, она не является универсальным рецептом борьбы с замедлением экономического роста.

Другой способ взглянуть на проблему выхода экономики из плохого равновесия – с помощью денег. Этот взгляд на Великую депрессию связан с именами Ирвинга Фишера, профессора из Йеля, чикагцев Милтона Фридмана и Роберта Лукаса и – уже в XXI в. – принстонского профессора и председателя ФРС Бена Бернанке. Фишер первым описал, какую роль может играть во время кризиса накопленный долг: чем сильнее падают цены и доходы, тем выше – относительно доходов – задолженность людей и фирм. Чтобы расплачиваться по долгу, все сокращают расходы, снижая таким образом доходы всех остальных. (В книге «На этот раз все будет иначе!» гарвардские экономисты Кармен Рейнхарт и Кеннет Рогофф показали, как этот механизм исторически затруднял и замедлял выход из финансовых кризисов.) Фридман показал, как жесткая денежная политика 1929–1932 гг. усиливала, а не устраняла негативные последствия дефляции и роста относительной цены задолженности. Бернанке объяснил, каким образом долговой механизм Фишера, относительно безобидный в малых масштабах, способен вызвать продолжительный спад, когда цены падают быстро. И потом использовал этот урок, выбирая оптимальную денежную политику во время Великой рецессии, последовавшей за мировым финансовым кризисом 2008–2009 гг.

В Германии Великая депрессия и ее последствия стали фоном для прихода к власти Гитлера – с ужасающими последствиями для Европы, мира и самой Германии. Но в других странах – лидерах мирового экономического развития, не меньше пострадавших от Великой депрессии, краха государственности не произошло. В США через три тяжелых года – безработные стояли в очередях за бесплатным супом, а в столице полиции пришлось разгонять марши ветеранов – президентом стал Франклин Рузвельт, энергичный популист, сумевший сразу поменять настроение граждан. Большая часть конкретных мер, которые он осуществил в первый год президентства, либо провалились, либо были в конечном счете отменены Верховным судом. Но его упор на государственную политику поддержки бедных и безработных, обещание, пусть минимальной, государственной пенсионной системы, поддержка нестабильных банков и другие проекты сумели вдохнуть оптимизм в граждан – и экономика сразу стала расти. Рузвельт, президент редкой – по американским меркам – популярности, стал своего рода защитой от «американского Гитлера». В Великобритании и Франции системы парламентского управления также устояли и пережили кризис, причем без всяких харизматических лидеров. То, что сильнейший экономический кризис может и не приводить к политической катастрофе, – один из уроков Великой депрессии.

Автор — профессор Чикагского университета и Высшей школы экономики

Великая Депрессия в США 1929-1933 годов. Тяжелый американский кризис

Великая Депрессия (great depression) – продолжительный экономический кризис в мировой экономике, начавшийся в США в 1929 году, а затем и в других странах мира. 

Великая Депрессия была синхронная, всеобъемлющая и затронула все отрасли мировой экономик. По сути, это был мировой экономический кризис, но свое название он получил благодаря эмоциональному состоянию, в котором пребывало общество.
Официально закончился в 1940 году, но реально экономика США стала восстанавливаться после Второй мировой войны. 
Определение Великая Депрессия обычно употребляется именно по отношению к США, к остальным странам применяется определение мировой экономический кризис. 
Этот кризис затронул практически все развитые страны Запада.

 

Люди действительно погрузились в состояние депрессивного оцепенения.
Уборщица в Правительстве США, фото 1942 г.

Страдали и дети.


 

Причины Великой Депрессия в США

С точки зрения экономической теории Великая Депрессия 1929 г. в США наступила вследствие перепроизводства товаров и нехватки денежной массы для покупки этих самых товаров. 

Так как деньги были привязаны к золоту, а количество этого металла ограничено, возник дефицит денег, а затем и дефицит платежеспособного спроса на товары и услуги. 
Далее по цепочке работает «принцип домино»: резкое падение цен (дефляция) на товары, банкротства предприятий, безработица, заградительные пошлины на импортные товары, падение потребительского спроса и резкое падение уровня жизни.


Началом Великой Депрессии в США считают 29 октября 1929 г., так называемый «черный вторник».
Фондовый рынок обрушился, за 1 день акции упали на 10 млрд. долл США, что означало исчезновение кредитных денег в размере 10 млрд. долл США. 
Из-за этого падения фондового рынка 20-25 млн. человек в США понесли убытки.

Есть другая точка зрение о причинах Великой американской Депрессии. 
Великой Депрессии предшествовал бурный рост американской экономики. 
С 1917 по 1927 национальный доход США увеличился почти в 3 раза. 
Было освоено конвейерное производство, бурно развивался фондовый рынок, росло число спекулятивных операций, дорожала недвижимость. 
Рост производства товаров требовал увеличения денежной массы, а доллар был привязан к золоту.

Перед началом Великой Депрессии золотые запасы США увеличивались не так стремительно, как развивалась экономика. Это обстоятельство привело к появлению скрытой инфляции, так как правительство печатало новые деньги под бурный рост экономики. Тем самым была подорвана обеспеченность доллара золотом, нарастал дефицит бюджет, а ФРС снижал учетную ставку.

Возникла ситуация, когда рост производительности труда в промышленности уменьшился, а количество псевдоденег (векселей, расписок и тд.), наоборот выросло. Этот дисбаланс в экономике и привел к «черному вторнику» 1929 года.
Последствия Великой Депрессии для США и мира

Великая Депрессия в США 1929-1933 годов, выраженная в цифрах, выглядит удручающе.
Уровень промышленного производства в 1933 г. упал на 46% по сравнению с 1929 г. После Великой Депрессия 1929 года промышленность США была отброшена более чем на 20 лет назад, к уровню 1911 г.

ВНП США за 1929-1933 года упал в 1,85 раза с 103.9 до 56 млрд. долларов. Объем безработицы вырос с 3.2% до 25% в 1933 году, что составило около 12.8 млн. человек.
По данным американской Ассоциации по исследованию проблем труда, число безработных было значительно выше - около 17 млн. Около 2.5 млн. человек остались без жилья.

Разорилось около 135 000 компаний, доходы корпораций упали на 60%.
Общая капитализация рынка упала в 4.5 раза с 87 млрд. долл. до 19 млрд. долл. Фермерская недвижимость упала в цене более чем 10 раз. Разорилось около 897 тыс. фермерских хозяйств, т.е. 14.3% от общего числа.

Под удар Великой Депрессии попали и другие страны Запада, такие как Германия, Франция, Великобритания, также пострадали страны Центральной и Юго-Восточной Европы (Япония еще в 1927 году), страны Азии и Латинской Америки.
Великая Депрессия и финансовый кризис 2008 года

Зная о событиях, которые происходили в прошлом веке, невольно проводишь аналогии с сегодняшним мировым финансовым кризисом. Можно с легкостью найти общее у Великой Депрессии и мирового финансового кризиса 2008-2009.

Все опять началось в США, все опять началось с финансового сектора, а затем перекинулось на реальную экономику, фондовый рынок обрушился, потребительский спрос падает, безработица растет, деньги обесцениваются…Что будет дальше? Неужели нас ждет еще одна Великая Депрессия, которая теперь коснется и России?

Уроки Великой депрессии. Как она изменила мировую экономику

Ровно 90 лет назад — 24 октября 1929 года — на Нью-Йоркской фондовой бирже разразилась паника: инвесторы бросились массово распродавать акции и облигации — за день они избавились от рекордных 12,9 млн бумаг, что привело к значительному падению их цены. День вошел в историю как "черный четверг". За ним последовали "черный понедельник" 28 октября и "черный вторник" 29 октября — за два дня индустриальный индекс Dow Jones (отражает стоимость 30 крупнейших американских компаний и остается одним из главных экономических индикаторов — прим. ТАСС) упал больше чем на 20%, а за следующую неделю рынок потерял примерно 40% стоимости. Этот биржевой крах ознаменовал начало Великой депрессии.

"Ревущие двадцатые"

Двадцатые годы, хотя и подкосили сельское хозяйство и военно-промышленный комплекс США, в целом для страны стали временем небывалого экономического роста и становления "общества потребления". Реальный ВВП увеличился с $688 млрд в 1920 году до $977 млрд в 1929 году, средний доход американца вырос на $1,5 тыс., а безработица была ниже 4%. США производили почти половину всей мировой продукции (без учета СССР). С одной стороны, все это играло на руку американской промышленности, чьи товары активно покупались. С другой стороны, большую часть своего потребления американцы обеспечивали за счетов кредитов.

На эту тему

Возросший уровень жизни населения привел к бурному развитию фондового рынка. Уолл-стрит стала символом американской экономики: ценными бумагами торговали не только профессиональные игроки, но и простые американцы. Число брокерских офисов, которые работали с индивидуальными инвесторами, выросло с 706 в 1925 году до 1658 в 1929 году. Продажи увеличились с 1,7 млн акций в день в 1925 году до 3,5 млн и 4,1 млн акций в 1928 году и в середине октября 1929 года соответственно.

При этом активно развивалась маржинальная торговля — когда игроки брали у брокеров взаймы в объемах, сильно превышающих их собственные средства. Президент США Герберт Гувер (1929–1933 годы) позднее назвал этот период "оргией безумной спекуляции". Историк Дэвид Кеннеди писал, что "в 1929 году банки оказались в необычной ситуации — они занимали больше денег фондовому рынку и рынку недвижимости, чем коммерческим предприятиям". Кстати, в похожей ситуации американская экономика оказалась перед началом кризиса 2008 года.

Даже несмотря на то, что экономический цикл к концу 1920-х уже прошел стадию роста и приближался к спаду, спекулятивный пузырь продолжал раздуваться. Почему? Потому что о цикличности экономических процессов, в принципе, знали не так много. При этом "ревущие двадцатые" не были безоблачными, и заметить признаки грядущих проблем можно было уже тогда — с середины десятилетия начали замедляться производство автомобилей и объемы строительства, а отдельные сектора сталкивались с падением продаж. В попытке стимулировать рост экономики Федеральная резервная система (ФРС) США поэтапно снижала ключевую ставку: с 6,5% в 1921 году до 3,5% в 1927 году. Но это только способствовало разрастанию кредитных организаций. 

Обвал фондового рынка и другие причины

На эту тему

Последовавший крах не произошел в одночасье. Экономика вошла в небольшую рецессию еще летом 1929 года: доходы населения сокращались, следом снижался потребительский спрос, и непроданные товары копились на полках, что замедляло производство, начала расти безработица. На этом фоне акции продолжали спекулятивно расти в цене. Но тогда рынок выстоял. Обвалился он только в октябре — после "черного вторника" падение продолжалось неделю и перекинулось на продовольственный и другие рынки. В итоге потери превысили $30 млрд — больше, чем США потратили на Первую мировую войну. 

Крах фондового рынка в октябре 1929 года не был причиной Великой депрессии, но стал поворотным событием и усилил уже имевшиеся макроэкономические предпосылки. А вызванная им неопределенность усугубила дальнейший кризис. 

Вопрос о точных причинах до сих пор остается дискуссионным. Так, представители разных экономических школ и течений предлагают разные объяснения. Сторонники одних видят проблему в нехватке денежной массы. По Кейнсу, денежная масса должна быть обеспечена товаром. Но в то время валюты были привязаны к золотому стандарту, то есть страны могли выпускать столько денег, сколько им позволяли запасы золота. Это помогало ограничивать инфляцию. Но с ростом производства выпуск новых товаров оказался просто необеспечен нужным объемом средств обмена.

Другие экономисты, в свою очередь, винят неправильную политику ФРС. С их точки зрения, денежное предложение должно было увеличиваться при росте производства и сокращаться при его снижении. В то время как в конце 1920-х годов в США проводилась диаметрально противоположная политика. Но правильнее будет сказать, что наступлению кризиса способствовала совокупность множества факторов.

Не только в США

На эту тему

Золотого стандарата в тот момент придерживались все ведущие страны мира, так что кризис незамедлительно стал глобальным. Объем мировой торговли за 1929-1932 годы сократился в три раза. Сказывались и последствия Версальского мира, связавшего государства сложной сетью взаимных долгов и репараций. Сильнее всех страдала Германия, столкнувшаяся с высоким уровнем безработицы, галопирующей инфляцией и еще большим спадом производства из-за неспособности других европейских держав поддержать ее экономику. Многие историки считают, что в результате Великая депрессия косвенно способствовала приходу к власти в Германии национал-социалистов и последовавшей за этим Второй мировой войне. 

Несмотря на заверения американских политиков, ситуация ухудшалась вплоть до 1933 года. Символами Великой депрессии стали "гувервилли" — трущобы, где жили потерявшие работу и жилье американцы, массовый голод и расстрел бастующих в Детройте в 1932 году. А по-настоящему "великой" рецессию сделала массовая безработица: если в начале 1929 года она составляла только 2,3%, то к 1933 году выросла до 24,9%.

США попали в ловушку дефляционной петли: когда из-за падения спроса компании снижают цены, это приводит к снижению выручки и необходимости сокращать производство и расходы. В первую очередь предприятия увольняют работников. А те, лишившись заработка, продолжают сокращать спрос, потому что у них просто нет денег покупать товары.

Недостаток усилий Гувера

На эту тему

Слабость американской банковской системы осенью 1930 года привела к панической волне банкротств — первой, но не единственной. Хотя ФРС, выполняющая функции центробанка в США, существовала уже с 1913 года, к 1930-м годам большинство банков в стране оставались небольшими самостоятельными предприятиями, которые рассчитывали только на себя. То есть, когда на волне паники вкладчики стали массово забирать деньги, у многих организаций просто не оказалось достаточно средств для выплат, и они прекратили существование. Почему же администрация Гувера не занялась вливанием денег в экономику? К сожалению, свой знаменитый труд "Общая теория занятости, процента и денег", который предлагал новый взгляд на роль государства в экономике, Джон Кейнс опубликовал только в 1936 году — в самый разгар депрессии. Английский экономист выступал за использование фискальной и денежно-кредитной политики для смягчения негативных последствий экономических спадов. То есть правительство должно предпринимать крупномасштабные экономические стимулы и запускать инфраструктурные проекты, чтобы создать точку опоры, которая остановит дефляционный цикл. И это действительно часто работает.

Перед лицом банковских банкротств администрация Гувера все-таки пыталась помочь несостоятельным организациям государственными займами. Идея была в том, чтобы они кредитовали предприятия, которые бы смогли вернуть на работу уволенных сотрудников. Кроме того, сразу после обвала Гувер сократил налоги примерно на $160 млн, стремясь стимулировать экономику, увеличил расходы на общественные работы и добился соглашения между руководителями предприятий и профсоюзов о поддержании заработной платы и предотвращении забастовок. Несмотря на эти усилия, к концу 1931 года экономический спад только ускорился, поэтому Гувер увеличил федеральные расходы и субсидии штатам, либерализовал кредитную экспансию ФРС, создал специальные банки для поддержки фермеров и домовладельцев и т.д.

Впрочем, Гувера все равно принято критиковать за то, что он действовал недостаточно решительно для выхода из кризиса. Ему, судя по всему, не хватало политических навыков, необходимых для укрепления доверия общественности к его политике.

Кроме того, в этот момент, когда мировая экономика максимально нуждалась в либерализации торговли, США поступили наоборот — в 1930 году закон Смута — Хоули ввел 40%-ную пошлину на импорт. Цель была — защитить внутренний рынок. Но европейские страны ответили симметрично, и американские производители потеряли потребителей на внешних рынках. Меньше торговли означает меньше продаж и, как следствие, еще меньше рабочих мест. 

"Новый курс" Рузвельта

На эту тему

Закономерно в 1933 году на посту президента США Гувера сменил Франклин Рузвельт. Он тут же на четыре дня закрыл все банки в стране, чтобы Конгресс мог принять реформу и после открыть только те из них, которые власти сочтут надежными. Первые 100 дней его президентства вообще ознаменовались активной законотворческой деятельностью. Его администрация приняла законы, направленные на стабилизацию промышленного и сельскохозяйственного производства, создание рабочих мест и стимулирование восстановления и реформирования финансовой системы.

Главным в борьбе с Великой депрессией стал "Новый курс". Тот как раз был нацелен на создание новых рабочих мест — в основном за счет общественных работ. Кроме того, после отмены золотого стандарта — первой в 1931 году на это пошла Англия — ФРС получила возможность эмитировать больше денег, а администрация Рузвельта получила значительные финансовые ресурсы.

Первые признаки восстановления экономика начала демонстрировать в 1933 году и понемногу стабилизировалась следующие три года. Но в 1937 году произошел новый сильный спад, вызванный ужесточением денежной политики и сокращением госрасходов. И хотя экономика начала восстанавливаться уже в 1938 году, этот спад откатил назад все достижения за пять лет и продлил рецессию до конца десятилетия. Поэтому историки нередко считают Великую депрессию двумя острыми кризисами в начале и конце 1930-х с небольшим "затишьем" между ними.

Окончательно американская экономика оправилась только после Второй мировой войны. Та выявила существенное преимущество США перед европейскими странами — удаленность от основного театра военных действий, которая защищала американское производство. Это помогло ему восстановиться — на военных заказах и поставках по ленд-лизу.

Уроки Великой депрессии в наше время

На эту тему

Великая депрессия изменила подход к экономике как науке. Кейнсианская экономическая политика надолго стала основной для капиталистических государств.

Она предполагает, что власти должны поддерживать потребительский спрос и занятость населения с помощью экономических стимулов: снижения ставки, выдачи кредитов и субсидий, создания рабочих мест в госсекторе. При этом государство должно смягчать последствия цикличности и не допускать "перегрева" экономики и формирования новых пузырей. По мнению многих экономистов, именно эти принципы помогли пройти последний глобальный кризис 2008–2009 годов относительно спокойно.

Главным образом, после потрясений Великой депрессии мировое сообщество осознало неизбежность кризисов и теперь воспринимает их без паники.

Арина Раксина

90 лет назад в США началась Великая депрессия — РТ на русском

29 октября 1929 года одновременно с крахом Нью-Йоркской фондовой биржи в экономике США началась Великая депрессия. За несколько дней инвесторы лишились почти $30 млрд. Банки и компании страны стали разоряться, а значительная часть американцев вскоре остались без работы. Власти Соединённых Штатов старались не вмешиваться в ситуацию и рассчитывали, что экономика сможет сама восстановиться после падения. При этом попытка поддержать национальное производство привела к распространению рецессии по всему миру. О том, как произошёл крупнейший экономический кризис XX века, — в материале RT.

С начала 1920-х годов американскую экономику охватила инвестиционная лихорадка. В погоне за быстрым заработком население и бизнес тратили все имеющиеся и кредитные деньги на покупку дорожающих ценных бумаг. Отсутствие чёткого регулирования на рынке привело к созданию одной из крупнейших финансовых пирамид за всю историю мировой экономики. Схлопывание пузыря было лишь вопросом времени, и с 24 по 29 октября 1929 года фондовый рынок Соединённых Штатов рухнул. Последствия обвала погрузили страну в длительный экономический кризис. Именно так ровно 90 лет назад началась Великая депрессия.

«До краха фондового рынка экономика США стремительно росла. В стране была почти полная занятость, развивались новые отрасли и технологии. Рынок акций достигал исторических максимумов. Главной причиной этого назревающего пузыря стало искусственное удержание реальных процентных ставок ФРС и увеличение объёмов кредитов сверх нормальных уровней», — рассказал RT научный сотрудник Института Людвига фон Мизеса Марк Торнтон. 

Также по теме

Финансовая перестройка: как Бреттон-Вудская валютная система изменила мировую экономику

75 лет назад страны антигитлеровской коалиции утвердили создание Бреттон-Вудской валютной системы. Доллар США был твёрдо привязан к...

По данным Национального бюро экономических исследований США, с 1920 по 1924 год ФРС понизила свою базовую ставку с 7% до 3% годовых. Такая мера традиционно стимулирует деловую активность в стране и экономический рост в целом: кредиты становятся дешевле, а внутренний спрос и объём капиталовложений растут. Начиная с сентября 1924-го по февраль 1928 года ставка Федрезерва оставалась в диапазоне 3—4% годовых.

Удешевление кредитов и улучшение условий для инвестиций спровоцировали ажиотажный неконтролируемый рост фондового рынка. Игра на бирже вошла у американцев в моду, и всё больше граждан стремились разбогатеть, став акционерами. Об этом в беседе с RT рассказал эксперт компании «Международный финансовый центр» Владимир Рожанковский.

В результате на рынке заметно увеличилось количество спекуляций, а цены на финансовые активы значительно превышали их реальную стоимость. Ситуацию усугубляло то, что в Соединённых Штатах на тот момент ещё не было чёткого законодательства по предотвращению финансовых пузырей.

«Краху предшествовал спекулятивный бум середины 1920-х годов, во время которого миллионы американцев инвестировали свои средства в акции. Растущий спрос на ценные бумаги взвинчивал цены на акции, что привлекало всё новых и новых инвесторов, желавших обогатиться на этом. Более того, для поддержки ценовой динамики американцы начали инвестировать в акции не из личных сбережений, а в кредит», — добавил эксперт.

С весны 1928 года Федрезерв начал планомерно повышать ставку, и в октябре 1929-го показатель достиг отметки 6% годовых. Как объясняют опрошенные RT аналитики, такое ужесточение монетарной политики осуществляется для того, чтобы не допустить перегрева экономики. Так, рост ставок увеличивает стоимость заимствований для американского бизнеса и снижает общую экономическую активность в стране. 

По мнению Марка Торнтона, решение ФРС увеличить процентные ставки оказалось фатальным для спекулятивного фондового рынка Соединённых Штатов. Отправной точкой для будущей экономической катастрофы стало 3 сентября 1929 года: именно тогда промышленный индекс Dow Jones вырос максимально за всё время наблюдений — до 381 пункта, после чего начал постепенно снижаться.

  • Люди стоят у Нью-йоркской фондовой биржи в «чёрный четверг» 24 октября 1929 года
  • Gettyimages.ru
  • © Hulton Archive

24 октября раздался первый тревожный звонок для американской экономики — цены на акции резко обвалились. В ходе торгов на Нью-Йоркской бирже индекс Dow Jones падал на 26% — с 326 до 272 пунктов. Рынок охватила массовая паника, и за одну торговую сессию инвесторы продали почти 13 млн ценных бумаг. Этот день вошёл в историю США как «чёрный четверг».

В пятницу котировки попытались восстановиться, но уже в понедельник паника усилилась, а во вторник, 29 октября, произошёл крах Уолл-стрит. Индекс Dow Jones опрокинулся до 212 пунктов, и общие потери инвесторов достигли $30 млрд.  

«За несколько дней было продано около 30 млн акций. Стоимость ценных бумаг рухнула, разоряя тем самым миллионы инвесторов. Биржевая паника привела к тому, что менее чем за неделю рынок упал почти на 40%, а его стоимость — на $30 млрд. Это больше, чем правительство США потратило за всё время Первой мировой войны», — добавил Рожанковский.

Без денег и работы

Колоссальные финансовые потери среди населения существенно снизили объёмы потребления в стране. Американские фирмы лишились возможности продавать свои товары в прежних масштабах. Компании начали сокращать объёмы производства и штат сотрудников. Таким образом, вслед за утратой денежных сбережений американцы начали массово терять работу. Об этом в интервью RT рассказал профессор финансов РЭШ Олег Шибанов.

После обвала рынка акций вместе с рядовыми гражданами лишились своих инвестиций и американские банки. Более того, беднеющее население стало активно изымать оставшиеся банковские вклады. В результате у кредитных организаций не оставалось денег для выполнения своих обязательств, что спровоцировало волну банкротств.   

За первые три года Великой депрессии в США разорились 4835 банков. Суммарно на депозитах этих организаций было размещено $3,2 млрд. 

«В начале Великой депрессии больше всего пострадали американские банки. Их банкротство привело к резкому сжатию кредитного предложения промышленным предприятиям, из-за чего усилились массовые увольнения», — отметил Владимир Рожанковский.

Согласно статистике Национального бюро экономических исследований США, ещё в 1929 году уровень безработицы в США составлял порядка 2%. В 1930-м показатель резко вырос до 12%, а к 1932-му достиг 25% — без работы остался каждый четвёртый американец.

«Главным ударом для экономики стала именно очень высокая безработица — выше 20%, иногда почти 25%. Это крайне плохо влияет на население, поскольку такое положение дел заметно снижает спрос, который остаётся важнейшей частью роста ВВП. Программы поддержки безработных ещё не были выстроены так, как они работали позже, и не помогали вернуть людей к работе», — отметил Олег Шибанов.

  • Очередь безработных за бесплатными супом и кофе с пончиками
  • Gettyimages.ru
  • © Bettmann

Как отмечает Марк Торнтон, закрытие предприятий и рост числа безработных повысили уровень преступности в стране. При этом дополнительно социальную напряжённость в Соединённых Штатах усиливал действовавший с 1920 года сухой закон.

«Вплоть до конца 1930-х годов уровень безработицы оставался вблизи 15%. Давление на граждан оказывал и запрет на алкоголь: цены на чёрном рынке были завышены почти в пять раз. Ситуация сопровождалась ростом числа преступлений, коррупцией и насилием. Всё это обошлось американской экономике в 5% ВВП», — добавил Торнтон.

Полное погружение

Любопытно, что на момент начала Великой депрессии в мировой экономике ещё не было такого понятия, как «валовой внутренний продукт» (ВВП). Первые измерения этого показателя были представлены почти через пять лет после краха Уолл-стрит. Так, летом 1934 года Министерство торговли США опубликовало доклад «Национальный доход, 1929—1932».

Автором документа стал американский экономист российского происхождения Саймон Кузнец. По его подсчётам, с 1929 по 1932 год объём национального дохода США обвалился более чем в два раза — с $83 млрд до $39,4 млрд.

Также по теме

Дедовский метод: могут ли страны отказаться от использования ВВП

7 июня 1934 года Министерство торговли США впервые опубликовало информацию о ВВП. Автор исследования, американский экономист...

Как позже подсчитали в американском Бюро экономического анализа, пик спада ВВП США пришёлся на 1932 год. Тогда экономика страны сократилась почти на 13%, а индекс Dow Jones проваливался до отметки 47 пунктов.

«Помимо банковского сектора, Великая депрессия также ударила по тяжёлой промышленности и сильнее всего — по сельскому хозяйству», — отмечает Марк Торнтон.

Во времена Великой депрессии аграрное производство было одним из ключевых секторов американской экономики. По состоянию на 1930 год на долю сельского хозяйства приходилось почти 22% рабочих мест и порядка 7,7% ВВП страны. Такие данные приводит Министерство сельского хозяйства США.

Между тем низкая покупательная способность населения спровоцировала падение цен на сельхозпродукцию. В результате за первые несколько лет кризиса объём производства в отрасли упал более чем в два раза. По данным Бюро экономического анализа Соединённых Штатов, с 1929 по 1932 год соответствующий показатель опустился с $13 млрд до $5,8 млрд. 

Для помощи сельхозпроизводителям и американским компаниям в целом в 1930 году Соединённые Штаты приняли закон Смута — Хоули, который подразумевал повышение пошлин до 40% на импорт почти 20 тыс. наименований иностранных товаров. Предполагалось, что снижение доли зарубежной продукции на американском рынке будет стимулировать национальное производство — как промышленное, так и сельскохозяйственное. Между тем именно после принятия закона экономический кризис распространился на весь остальной мир, отмечает Марк Торнтон.

Фактически закрытие американского рынка стало ударом для европейских производителей. В результате страны — торговые партнёры Соединённых Штатов начали вводить ответные меры или вовсе прекращать сотрудничество с Вашингтоном. В конечном итоге американские компании потеряли потребителей за рубежом, и ситуация в экономике только ухудшилась.

По данным Бюро экономического анализа США, с 1929 по 1932 год американский товарооборот рухнул почти в три раза. Объём импорта уменьшился с $5,5 млрд до $1,9 млрд, а уровень экспорта — с $6 млрд до $1,9 млрд. 

Политика невмешательства

После обвала фондового рынка в 1929 году ФРС начала вновь постепенно снижать процентную ставку. В декабре 1930-го показатель достиг 4,5%, в июле — 2,5%, а к 1 июня 1931 года — 1,5% годовых. Но действия регулятора уже не могли остановить развитие кризиса. Об этом RT рассказал глава отдела макроэкономического анализа Saxo Bank Кристофер Дембик.

«Усилий ФРС было недостаточно для того, чтобы восстановить доверие и оптимизм инвесторов в долгосрочной перспективе. Кроме того, бездействие правительства США усилило влияние финансового кризиса на реальную экономику», — отметил эксперт.

Руководство США придерживалось политики невмешательства и на первых этапах кризиса не принимало радикальных мер для выхода страны из депрессии. Как полагал тогда президент страны Герберт Гувер, со временем рыночная экономика должна была восстановиться самостоятельно.   

«Экономическую депрессию нельзя вылечить решениями законодательной и исполнительной власти. Экономика должна сама залечить свои раны с помощью собственных «клеток» — самих производителей и потребителей», — заявлял Гувер во время обращения к нации.

Впрочем, по мере усиления кризиса администрация президента всё же решила вмешаться в процесс. В 1931 году была создана Национальная кредитная организация — фонд помощи наиболее пострадавшим банкам. В 1932 году организацию преобразовали в Финансовую корпорацию реконструкции. За счёт государственных расходов и субсидий власти начали поддерживать не только банковский сектор, но и промышленность, сельское хозяйство, а также бороться с безработицей. Вместе с тем руководство Соединённых Штатов слишком поздно приняло необходимые меры и не сумело побороть возникшую в экономике депрессию.

«Нужно понимать, что реакция реальной экономики на финансовые проблемы рынка акций оказалась сильной из-за бездействия государства. Если бы программа увеличения госрасходов и немедленного снижения ставок началась чуть раньше, непрерывного падения экономики в течение четырёх лет не произошло бы», — отметил Олег Шибанов.

Несмотря на то что на президентских выборах 1932 года республиканец Гувер выдвигал свою кандидатуру на второй срок, обнищавшие американцы отдали свои голоса представителю демократической партии Франклину Рузвельту. Его администрация разработала экономическую программу «Новый курс», благодаря которой Соединённые Штаты начали постепенно выходить из депрессии.

Свободное плавание

Главной заслугой Рузвельта опрошенные RT эксперты считают отказ от так называемого золотого стандарта. Ранее доллар был напрямую привязан к фиксированному количеству драгметалла. Аналогичная практика действовала во всём мире. Государство могло выпускать лишь определённое количество денег, соразмерное золотым запасам страны.

В 1933 году Вашингтон отвязал доллар от золота и пустил нацвалюту в свободное плавание. В результате доллар начал резко слабеть, а производители США получили ряд торговых преимуществ. Так, американская продукция резко подешевела за рубежом, а иностранные товары значительно подорожали в Соединённых Штатах. Впоследствии другие страны тоже начали отказываться от золотого стандарта.

«В момент падения экономики нужно пытаться ей помогать через все каналы, в том числе экспортный, но он был почти недоступен во время действия золотого стандарта — все хотели бы снизить стоимость своих валют, а это невозможно. В результате сильнее всего от Великой депрессии пострадали именно страны, долго тянувшие с отказом от золотого стандарта. В первую очередь речь идёт о Франции и Бельгии — они отказались от него только примерно в 1935 году, в отличие от Великобритании, прекратившей привязку к золоту ещё в 1931-м», — отметил Шибанов.

В 1936 году году экспорт США вырос до $3 млрд, рост ВВП ускорился до 12,9%, а уровень безработицы опустился до 13%. В то же время, экономика страны по-прежнему оставалась под давлением: в 1937 году валовой внутренний продукт США увеличился лишь на 5,1%, а в 1938-м вновь снизился на 3,3%.

«Политика «Нового курса» действительно оказала некоторую помощь безработным. Но усиление регулирования и рост налогов для предпринимателей, инвесторов и капиталистов не позволяли экономике вернуться к нормальной жизни», — считает Марк Торнтон.

Как полагает Владимир Рожанковский, во многом выйти из депрессии американской экономике помогло начало Второй мировой войны. Военная помощь европейским союзникам позволила Соединённым Штатам в 1941 году нарастить экспорт до $5,5 млрд, а темпы роста ВВП — до 17,7%.

«Экономика США смогла вернуться к росту только с началом Второй мировой войны, в которой Соединённые Штаты вновь не воевали на своей территории, но использовали ленд-лизинг и залоговые кредитные линии, оказывая коммерческую поддержку своим европейским союзникам», — констатировал эксперт.

По словам Олега Шибанова, учёные смогли проанализировать причины и последствия Великой депрессии только к 1960-м годам. После этого страны всего мира начали пересматривать политику реакции своих правительств и центробанков на кризисы.

«После 1945 года в мире много раз менялись парадигмы макроэкономики, и, вероятно, можно сказать, что только в 1980-х мир пришёл к хорошему пониманию того, что и как нужно делать. С этого времени началось Великое спокойствие, которое продолжалось вплоть до 2008 года и сопровождалось низкими колебаниями экономического роста и невысокой инфляцией. И это, безусловно, следствие Великой депрессии — она очень сильно поменяла восприятие реальности, экономики и управления реакцией на шоки», — заключил Шибанов.

Игр и зрелищ: как развлекались американцы во время Великой депрессии :: Впечатления :: РБК Стиль

 


Когда деньги обесцениваются, продукты дорожают и предприятия закрываются, нет ничего более приятного, чем представить себя хозяином мира. Что можешь выигрывать огромные суммы, покупать энергетические компании и целые города. Собственно, для воплощения подобных  иллюзий и была придумана игра «Монополия». Что характерно — придумана во времена Великой депрессии. У «Монополии» были предшественники. Еще в начале XX века поклонница экономической теории джорджизма Элизабет Мэгги придумала «Игру помещика», призванную донести до широких масс идеи ее кумира Генри Джорджа. Затем, подвергнувшись небольшим изменениям, игра под новым названием «Захватывающая игра в финансы» перекочевала в университетскую среду. Наконец, ее освоили квакеры Атлантик-Сити.

Тем временем наступил 1929 год, принесший с собой биржевой крах, череду «черных» дней недели и давший старт Великой депрессии. Миллионы американцев остались без работы. Среди этих миллионов был и продавец отопительных систем из Филадельфии Чарльз Дэрроу. Он чередовал один случайный заработок с другим, пытаясь прокормить семью. Единственное, что радовало Дэрроу, так это вечера выходного дня, которые можно было провести в разговорах с соседями и друзьями за большим столом. И вот однажды один из друзей выложил на стол странную игру: это был целый мир, в котором игроки покупали и продавали улицы Атлантик-Сити, садились в тюрьму за долги или, напротив, становились миллионерами. Игра так увлекла Дэрроу, что он решил обзавестись собственной копией, сделанной самостоятельно. Вместо картона он использовал мягкую клеенчатую бумагу, старательно вырисовывал символы ходов.

Сложно сказать, в какой момент интерес Дэрроу к игре из бескорыстного прекратился в меркантильный. Но, доведя игру до ума, продавец в отставке запатентовал ее под именем «Монополия» и отнес в компанию по производству игрушек «Братья Паркер». Братья нашли в игре погрешности и отправили Дэрроу восвояси. Но тот не растерялся — он засадил всю семью за клонирование игры, и вскоре у него было уже несколько десятков «Монополий» ручной работы. Дэрроу удалось сбыть копии в местный магазин игрушек. Неожиданно игра стала хитом продаж — тут-то «Братья Паркер» и одумались. Они заключили с Дэрроу контракт на производство «Монополии». Игра стала самой продаваемой в США в 1935 году: еженедельно на свет появлялись 20 000 экземпляров «Монополии». А Дэрроу, в свою очередь, стал первым в истории «игровым» миллионером.


 

 

Великие мифы о Великой депрессии | Библиотека

Спустя восемьдесят лет после начала Великой депрессии ее оценки в научной литературе подверглись радикальному пересмотру. Десятилетиями в исторических трудах господствовало мнение о том, что к кризису привел свободный рынок, а Рузвельт спас страну благодаря политике «нового курса», однако сегодня все больше ученых приходит к обратным выводам. Распространенные заблуждения о причинах Великой депрессии разбирает в свой статье Лоуренс Рид.

Введение

О Великой депрессии 1929-1941 годов и ее воздействии на жизнь миллионов американцев написано множество томов. Историки, экономисты и политики продолжают искать «черный ящик», который позволит выяснить причину катастрофы. Увы, слишком многие из них прекращают поиски, по-видимому решив, что проще повторять чужие - ложные и вредоносные — выводы о событиях семидесятилетней давности. Как следствие, сегодня многие продолжают принимать необоснованную критику рыночного капитализма и поддерживать экономически деструктивную политику властей.

Насколько тяжела была Великая депрессия? За четыре года — с 1929 по 1933-й — объем производства на американских заводах, шахтах и электростанциях сократился более чем вдвое. Реальные доходы населения после уплаты налогов снизились на 28%. Стоимость ценных бумаг сократилась на 90% по отношению к максимальному уровню, достигнутому до краха. Число безработных американцев выросло с 1,6 миллионов в 1929 году до 12,8 миллионов в 1933-м. На пике депрессии безработные составляли четверть трудоспособного населения США, и впервые после окончания Гражданской войны в стране замаячил призрак мятежа.

«Весь ужас Великого краха состоит в том, что ему не найдено объяснения, — пишет экономист Алан Рейнолдс. — У людей осталось ощущение, что резкий экономический спад может произойти в любой момент, без предупреждения, без причины. Позже этот страх эксплуатировался как главное обоснование практически неограниченного вмешательства федерального правительства в экономические дела».

Старые мифы не умирают; они воспроизводятся в учебниках по экономике и политологии. Именно там, за редкими исключениями, вы столкнетесь с величайшим, пожалуй, мифом ХХ века: ответственность за Великую депрессию лежит на капитализме и рыночной экономике, и лишь вмешательство государства привело к экономическому оздоровлению Америки.

Современная сказка

Согласно этому упрощенному подходу Америку сокрушил и затянул в депрессию фондовый рынок, один из столпов капитализма. Президент Герберт Гувер, сторонник принципа laissez-faire, то есть невмешательства государства в экономику, отказывался использовать инструменты государственной власти, и в результате экономическое положение страны ухудшилось. Преемник Гувера Франклин Делано Рузвельт въехал на белом коне государственного вмешательства и направил страну к восстановлению. Вывод, казалось бы, очевиден: доверять капитализму нельзя; государство должно играть активную роль в экономике, чтобы спасти нас от неминуемого упадка.

Но те, кто распространяет эту версию истории, могли бы с таким же успехом увенчать свои рассуждения следующими словами: «Златовласка выбралась из леса, Дороти вернулась из Страны Оз в Канзас, а Красная Шапочка выиграла в нью-йоркскую лотерею». Ведь подобному объяснению депрессии место не в серьезных исследованиях по истории экономики, а в сборнике сказок.

Великая-превеликая депрессия

Для того, чтобы адекватно понять события того времени, с точки зрения фактов справедливо рассматривать Великую депрессию не как один, а как четыре последовательных спада, слившихся в один. Вот эти четыре «фазы»:

I. Монетарная политика и экономический цикл

II. Дезинтеграция мировой экономики

III. Новый курс

IV. Закон Вагнера

Первая фаза, прежде всего, объясняет, почему произошел крах 1929 года; остальные три показывают, как государственное вмешательство усугубило его и вызвало более чем десятилетний ступор в экономике. Рассмотрим каждую по очереди.

Фаза I: Экономический цикл

Великая депрессия была не первой депрессией в стране, хотя и оказалась самой продолжительной. Ей предшествовало еще несколько.

Общей чертой всех этих более ранних крахов было решительное вмешательство государства — часто в форме неэффективного, мотивированного политическими факторами управления денежными и кредитными потоками. Однако ни одна из этих депрессий не продолжалась дольше четырех лет, и большинство из них по времени укладывалось в два года. Катастрофа, начавшаяся в 1929 году, длилась, как минимум, втрое дольше любой из предшествующих американских депрессий, поскольку правительство усугубило свои первоначальные ошибки дополнительным вредоносным вмешательством.

Провал государства в области монетарной политики

Популярное объяснение краха фондового рынка в 1929 году строится на критике привлечения заемных средств для покупки ценных бумаг. Авторы многих исторических исследований беззаботно заявляют, что безудержная спекуляция акциями была связана с использованием слишком большого кредитного плеча. Но Джин Смайли (Smiley), экономист из Университета Маркет (Marquette University), объясняет в своей книге 2002 года «Переосмысление Великой депрессии» (Rethinking the Great Depression), почему это наблюдение нельзя назвать плодотворным:

К тому времени уже имелся немалый опыт использования кредитного плеча, и в конце 20-х годов маржинальные требования (отношение собственных средств к заемным) были не ниже, чем в начале 20-х или в предшествующие десятилетия. Более того, осенью 1928 года маржинальные требования начали повышаться, и заемщики должны были оплачивать наличными большую часть стоимости приобретаемых акций.

Так что, аргумент о кредитном плече не выдерживает критики. Однако манипуляции с денежными и кредитными потоками совсем другое дело.

Большинство экономистов-монетаристов — в особенности представители «австрийской школы» — отмечают тесную взаимосвязь между денежным потоком и экономической деятельностью. Когда государство производит денежные и кредитные вливания, процентные ставки сперва падают. Компании инвестируют эти «легкие деньги» в новые проекты в сфере производства, и на товарном рынке происходит бум. По мере стабилизации положения издержки на ведение бизнеса растут, процентные ставки корректируются в сторону увеличения, а прибыли снижаются. Таким образом, эффект «легких денег» сходит на нет, а денежные власти, опасаясь ценовой инфляции, замедляют рост предложения денег или вовсе сокращают его. В любом случае, этих манипуляций достаточно для того, чтобы лишить экономический карточный домик его шаткого основания.

Одну из интересных интерпретаций действий Федеральной резервной системы накануне краха 1929 года мы найходим в книге экономиста Мюррея Ротбарда «Великая депрессия Америки». Пользуясь сложным критерием, включающим в себя, помимо прочего, такие факторы, как валютные, бессрочные и срочные вклады, он подсчитал, что с середины 1921 по середину 1929 года ФРС раздула денежное предложение более, чем на 60%. По мнению Ротбарда, такое увеличение денежных и кредитных потоков привело к снижению процентных ставок, вывело показатели фондового рынка на небывалые высоты и породило феномен «бурных двадцатых».

Безудержный рост денежно-кредитной массы стал тем, что экономист Бенджамин Андерсон назвал «началом "нового курса"» — так именуется широко известная интервенционистская политика, которая проводилась впоследствии при президенте Франклине Рузвельте. Однако другие ученые сомневаются в том, что этот шаг ФРС стал причиной инфляции, и указывают на относительно стабильные цены на сырьевые и потребительские товары в 1920-е, что, по их мнению, свидетельствует о том, что монетарная политика была не такой уж безответственной.

Безусловно, значительное снижение высокой ставки подоходного налога при Кулидже помогло экономике и, возможно, сгладило ценовой эффект политики ФРС. Сокращение налогов стимулировало инвестиции и реальный экономический рост, что, в свою очередь, привело к новым технологическим прорывам и предпринимательским находкам в плане удешевления производства. Несомненно, взрывообразный рост производительности труда оказал стабилизирующее влияние на цены, которые иначе были бы выше.

Говоря о политике ФРС, экономисты-рыночники, расходящиеся в оценках масштаба монетарной экспансии ФРС в начале и середине 1920-х годов, единодушны относительно того, что произошло вслед за ней: в конце десятилетия началось резкое сокращение денежной массы, и ответственность за это нес Центральный банк. Действия федеральных властей в ответ на начинавшуюся рецессию лишь привели к ее усугублению.

На дне

В 1928 году Федеральная резервная система уже вовсю повышала процентные ставки и перекрывала денежные потоки. Например, ее учетная ставка (под нее ФРС выдает кредиты банкам-участникам) повышалась с января 1928 года по август 1929-го четыре раза, с 3,5% до 6%. Центральный банк предпринял дальнейшие дефляционные шаги, продавая государственные ценные бумаги в течение нескольких месяцев после краха фондового рынка. В следующие три года денежное предложение сократилось на 30%. Позже, пока во всех секторах экономики рушились цены, политика ФРС привела к резкому росту реальных процентных ставок (привязанных к инфляции).

Самая полная хроника монетарной политики этого периода содержится в классическом труде нобелевского лауреата Милтона Фридмана и его коллеги Анны Шварц «Монетарная история Соединенных Штатов, 1867-1960».

Фридман и Шварц убедительно показывают, что сокращение денежной массы в стране на треть с августа 1929 года по март 1933-го стало гигантским тормозом для экономики и было, в первую очередь, результатом чудовищной некомпетентности ФРС. После того, как в октябре 1928 года скончался Бенджамин Стронг (Strong), влиятельный банкир, возглавлявший нью-йоркский банк ФРС, Федеральная резервная система осталась без компетентного руководства — и тем самым плохая политика стала еще хуже.

Поначалу только самые прозорливые финансисты типа Бернарда Барука (Baruch) и Джозефа Кеннеди (Kennedy), наблюдавшие за изменениями денежной массы и прочими шагами государства, поняли, что скоро начнутся проблемы. Ведь Барук еще в 1928 году начал продавать акции и покупать облигации и золото; так же поступал и Кеннеди, комментируя, что «только дурак покупает доллары на пике».

Наконец, и массы инвесторов осознали, что в ФРС происходит что-то не то, и тогда началась паника. В статье U.S. News & World Report, посвященной 50-й годовщине падения фондового рынка, это было описано следующим образом:

На самом деле, Великий крах вовсе не был делом одного дня, несмотря на частые упоминания о «черном четверге», 24 октября, и «черном вторнике» следующей недели. Уже 5 сентября рынок акций был слаб при большом объеме торгов, хотя за два дня до этого показал новый максимум. Снижение в первых числах октября было названо «целесообразной корректировкой». Wall Street Journal, предсказывая осеннее оживление, отмечала, что «одни акции растут, другие падают».

Потом, 3 октября произошло наибольшее падение акций с начала года. Началось предъявление маржинальных требований; некоторые трейдеры встревожились. Но на следующий день цены вновь выросли и две недели были относительно стабильны.

Настоящее бедствие началось в среду, 23 октября. Один наблюдатель назвал происходившее «Ниагарским водопадом банкротств». Шесть миллионов акций перешли из рук в руки. Индекс Dow Jones Industrial Average упал на 21 пункт. «Завтра будет разворот», — говорили брокеры друг другу. По их словам, котировки опустились до «необоснованно низкого» уровня.

Но на следующий день, в «черный четверг», акции распродавались еще активнее... тикер показывал падение более пяти часов подряд, и, снижение котировок прекратилось только в 19:08.

На своем пике акции, входящие в расчет индекса Dow Jones Industrial Average, стоили в 19 раз дороже годовой прибыли компаний — дороговато, но не настолько, чтобы аналитики фондового рынка сочли это признаком чрезмерной спекуляции. Перекосы в экономике, вызванные монетарной политикой ФРС, поставили страну на путь рецессии, но дальнейшие меры государства превратили рецессию в полномасштабную катастрофу. Пока рушились котировки, Конгресс играл с огнем: утром «черного четверга» газеты сообщали, что в Капитолии берут верх силы, выступающие за повышение комиссионных сборов за совершение сделок с ценными бумагами.

Крах фондового рынка был лишь отражением, а не непосредственной причиной деструктивной государственной политики, которая, в конечном итоге, спровоцировала Великую депрессию: взлеты и падения рынка происходили почти синхронно с действиями ФРС и Конгресса. А то, что они творили в 1930-е годы, можно смело записать в разряд величайших глупостей мировой истории.

Приятель, двадцать миллионов не одолжишь?

Мичиган пострадал от «черного четверга» больше, чем почти любой другой штат. Акции автомобильных и добывающих компаний упали до катастрофически низких отметок. В 1929 году автомобильная промышленность поставила исторический рекорд, произведя более 5 миллионов машин, а уже в 1930-м объем производства упал до 2 миллионов. К 1932 году — примерно на нижней точке Депрессии — он упал еще на два миллиона до 1 331 860 — на целых 75% относительно пика 1929 года.

Крах 1929 года тяжело ударил по инвесторам всего мира, включая многих известных людей. Среди них был Уинстон Черчилль. До краха он инвестировал большие средства в американские ценные бумаги. Позже лишь писательские способности и положение в правительстве позволили ему восстановить состояние.

Кларенс Бердсай (Birdseye), один из родоначальников индустрии замороженных продуктов, продал свой бизнес за 30 миллионов и вложил все свои деньги в акции. Он потерял все.

Уильям Дюран (Durant), основатель General Motors, потерял на фондовом рынке 40 миллионов и оказался фактически нищим. (Сама GM в годы Депрессии сумела сохранить положительный баланс под руководством Альфреда Слоуна (Sloan) с его политикой снижения издержек.)

Фаза II: Дезинтеграция мировой экономики

Хотя современный миф утверждает, что свободный рынок в 1929 году «самоуничтожился», основным виновником бедствия было государство. Если бы этот крах был похож на предыдущие, то трудные времена закончились бы через два, максимум три года, а то и еще раньше. Но поразительно неумелые действия правительства продлили несчастье еще на 10 лет.

В 1930 году средний уровень безработицы достиг нестрашной по меркам рецессии отметки в 8,9% против 3,2% в 1929-м. Затем он начал резко расти и в 1933-м достиг пика в 25%. Вплоть до марта 1933 года президентом был Герберт Гувер, человек, которого часто называют сторонником невмешательства государства к экономику, принципа laissez-faire.

«Самая нерачительная администрация в истории»

Действительно ли Гувер разделял философию свободного рынка и отстаивал принцип «руки прочь от экономики»? Его противник на выборах 1932 года Франклин Рузвельт так не считал. Во время кампании Рузвельт жестко критиковал Гувера за излишние расходы и чрезмерное налогообложение, увеличение внутреннего долга, удушение торговли и создание армии безработных. Он обвинял президента в «бездумном и экстравагантном» расходовании средств, в стремлении «как можно скорее сконцентрировать контроль в Вашингтоне» и руководстве «самой нерачительной администрацией мирного времени в истории». Кандидат в вице-президенты Джон Нэнс Гарнер (Garner) заявлял, что Гувер «ведет страну на путь социализма». Вопреки тому, что принято думать о Гувере, Рузвельт и Гарнер были абсолютно правы.

Коронной глупостью администрации Гувера был тариф Смута-Хоули (Smoot-Hawley Tariff), принятый в июне 1930 году. Он стал дополнением тарифа Фордни-Маккамбера (Fordney-McCumber) 1922 года, который в предыдущее десятилетие привел к кризису американское сельское хозяйство. Тариф Смута-Хоули, самый протекционистский закон в истории США, фактически закрыл границы для иностранных товаров и спровоцировал ожесточенную торговую войну. Масштабы последствий описывает профессор Барри Поулсон (Poulson):

По этому закону были повышены тарифы на целый ряд товаров, подлежащих обложению таможенными пошлинами; например, пошлины на сельскохозяйственную продукцию были повышены в среднем с 20 до 34%; на алкогольную продукцию — с 36 до 47%; на шерсть и изделия из шерсти — с 50 до 60%. В общей сложности было резко повышено 887 тарифов, а список товаров, подлежащих обложению пошлинами, был расширен до 3218 пунктов. Важнейшей особенностью тарифа Смута-Хоули было то, что пошлины рассчитывались в конкретной денежной сумме, а не в проценте от цены. Когда в ходе Великой депрессии цены упали вдвое, фактическая ставка удвоилась, тем самым усилив протекционистский характер закона.

Тариф Смута-Хоули имел не только глубокий, но и широкий характер, поскольку применялся к огромному множеству товаров. До его принятия настенные часы облагались 45%-ной пошлиной; закон повысил ее до 55% плюс еще 4,50 долларов за единицу товара. Пошлины на зерновые были повышены примерно вдвое. Были введены пошлины даже на кислую капусту — впервые в истории. Товаров, не облагавшихся пошлинами, осталось совсем мало — и среди них, как ни странно, — пиявки и скелеты (один острослов ехидно заметил, что это, возможно, была политическая подачка Американской медицинской ассоциации).

Пошлины на льняное масло, вольфрам и казеин ударили, соответственно, по американской лакокрасочной, сталелитейной и бумажной промышленности. По закону Смута-Хоули были введены пошлины более чем на 800 комплектующих, используемых в автомобильной промышленности. На фабриках по производству дешевой одежды из импортной регенерированной шерсти работало 60 000 человек — большая их часть осталась без работы после повышения пошлины на регенерированную шерсть на 140%.

Чиновники из администрации и Конгресса были уверены, что повышение торговых барьеров вынудит американцев покупать больше отечественных товаров, и это, наконец, решит проблему безработицы. Но они, по-видимому, не знали важного принципа международной торговли: торговля — это улица с двусторонним движением; если иностранцы не могут продать свои товары у нас, то они не могут заработать доллары, которые нужны им для того, чтобы покупать наши товары. Иными словами, государство не может перекрыть импорт, не перекрыв параллельно экспорт.

Око за око

Резкое повышение пошлин по Закону Смута-Хоули ударило по иностранным компаниям и их работникам, и вскоре иностранные государства установили собственные торговые барьеры. Поскольку им стало гораздо труднее продавать свои товары на американском рынке, они урезали импорт американских товаров. Особенно пострадало сельское хозяйство США. Росчерком президентского пера американские фермеры потеряли почти треть своих рынков. Падение цен на сельхозпродукцию повлекло за собой банкротство десятков тысяч фермеров. Если в 1929 году бушель пшеницы стоил 1 доллар, то в 1932-м — всего 30 центов.

В условиях сельскохозяйственного коллапса разорилось рекордное число провинциальных банков, а вместе с ними — сотни тысяч их клиентов. В 1930-1933 годах в Соединенных Штатах закрылось девять тысяч банков. Фондовый рынок, в значительной мере восстановивший позиции, потерянные после «черного четверга», упал на 20 пунктов в тот день, когда Гувер подписал Закон Смута-Хоули, и падал почти безостановочно следующие два года. (Пик рынка, судя по индексу Dow Jones Industrial Average, был достигнут 3 сентября 1929 года — 381 пункт. Минимальное значение за 1929 год — 198 — было достигнуто 13 ноября, затем, к апрелю 1930 года, индекс вырос до 294. Пока в июне законопроект был на рассмотрении Гувера, вновь началось падение, продолжавшееся вплоть до 41 пунктов двумя годами позже. До 381 пунктов индекс Dow Jones вновь вырастет лишь через четверть столетия.)

Сокращение мировой торговли, вызванное тарифными войнами, стало одной из предпосылок Второй мировой войны, которая началась несколько лет спустя. В 1929 году другие страны были должны гражданам США 30 миллиардов долларов. Веймарская республика с трудом выплачивала огромные репарации, наложенные на нее грабительским Версальским договором. Когда из-за пошлин иностранные бизнесмены практически лишились возможности продавать свои товары на американском рынке, бремя их долгов стало значительно тяжелее, и это воодушевило таких демагогов, как Адольф Гитлер. «Когда границы закрываются для товаров, их открывают армии», предупреждает старая горькая истина.

Свободные рынки или бесплатные обеды?

Одного Закона Смута-Хоули достаточно, чтобы покончить с мифом о том, что Гувер был убежденным сторонником свободного рынка, но на этом история интервенционистских ошибок его администрации не кончается. В течение месяца после краха фондового рынка он проводил совещания с ведущими бизнесменами, пытаясь вынудить их сохранять зарплаты на искусственно завышенном уровне, невзирая на падение как доходов, так и цен. В 1929-1933 годах потребительские цены упали почти на 25%, в то время как зарплаты в номинальном выражении снизились всего на 15% — в реальном выражении это означало существенное повышение оплаты труда, что является одним из важных компонентов издержек на ведение бизнеса. Как отмечает экономист Ричард Эбелинг, «политика "высоких зарплат", проводившаяся администрацией Гувера и профсоюзами... привела лишь к удорожанию рабочей силы и новому витку безработицы».

Гувер резко увеличил расходы государства на субсидии и программы вспомоществования. Всего за год — с 1931 по 1932-й — доля федерального правительства в ВНП повысилась с 16,4 до 21,5%. Сельскохозяйственная бюрократия Гувера выделяла сотни миллионов долларов производителям пшеницы и хлопка, хотя новые тарифы опустошили их рынки. Его Корпорация финансирования реконструкции (Reconstruction Finance Corporation) бездумно раздавала миллиарды долларов на субсидии для бизнеса. Рексфорд Гай Тагвелл (Tugwell), один из архитекторов политики Рузвельта в 30-е годы, объяснял несколько десятилетий спустя: «Тогда мы в этом не признавались, но практически весь "новый курс" был экстраполяцией программ, начатых Гувером».

Поначалу Гувер снизил налоги для самых бедных американцев, но, как подчеркивают Лэрри Швайкарт и Майкл Аллен в своем монументальном труде «История Соединенных Штатов с точки зрения патриота: от великого открытия Колумба до войны с террором», он «не предложил стимулов инвестировать в новые заводы для создания рабочих мест». Он даже обложил налогом банковские чеки, что «ускорило снижение доступности денег, поскольку людям стало невыгодно выписывать чеки».

В сентябре 1931 года, когда предложение денег сократилось, а экономику шатало под воздействием Закона Смута-Хоули, ФРС произвела крупнейшее повышение своей процентной ставки в истории. За четыре года объем банковских вкладов сократился на 15%, и всю первую половину 1932 года продолжалось масштабное дефляционное сокращение денежной массы.

Но высокие пошлины, огромные субсидии и дефляционная монетарная политика — это еще не все ошибки администрации Гувера. В 1932 году Конгресс принял, а Гувер подписал Закон о прибыли (Revenue Act). То было крупнейшее в истории повышение налога в мирное время: подоходный налог увеличился вдвое. На самом деле, для налогоплательщиков с самым высоким уровнем доходов он повысился более чем в два раза — с 24 до 63%. Были снижены налоговые вычеты, отменены налоговые льготы по трудовому доходу, повышены корпоративные налоги и налоги на недвижимость, введены новые налоги на подарки, бензин и автомобили, а кроме того, резко повышены почтовые тарифы.

Может ли серьезный ученый, проанализировав масштабное вмешательство администрации Гувера в экономику, на голубом глазу заявить, что вина за его неминуемые разрушительные последствия лежит на свободном рынке? Швайкарт и Аллен частично подсчитали нанесенный ущерб:

К 1933 году эта комедия ошибок породила чудовищные цифры: уровень безработицы в стране вырос до 25%, но по отдельным городам статистика вообще казалась непостижимой. Из Кливленда сообщали, что безработные составляют 50% рабочей силы; Толедо — 80%; по некоторым штатам уровень безработицы превышал 40%. Обоюдоострый меч — снижение прибыли и увеличение числа заявок на пособие по безработице — сделал свое дело: многие муниципалитеты оказались на грани разорения. В Нью-Йорке закрылись школы, а долг перед чикагскими учителями составил около 20 миллионов долларов. Многие частные школы вообще разорились. Исследование, проведенное по заказу правительства, показало, что к 1933 году закрылось около полутора тысяч колледжей, а продажи книг буквально рухнули. За целый год библиотечная система Чикаго не приобрела ни одной книги.

Фаза II: Новый курс

На президентских выборах 1932 года Франклин Делано Рузвельт разгромил своего соперника, действующего президента Герберта Гувера, набрав 472 голоса выборщиков против 59. Авторы платформы Демократической партии, список которой возглавлял Рузвельт, провозглашали: «Мы убеждены, что партийная платформа — это пакт, заключаемый с народом, и что партия, получившая бразды правления, обязана свято и нерушимо его соблюдать». Они призывали сократить на 25% расходы федерального правительства, сбалансировать федеральный бюджет, сохранять обеспеченность денег золотом «при любых обстоятельствах», вывести государство из тех сфер, в которых должно господствовать частное предпринимательство, и покончить с «экстравагантностью» сельскохозяйственных программ Гувера. Все это обещал кандидат Рузвельт, но президент Рузвельт не сделал ничего подобного.

4 марта 1933 года, когда состоялась инаугурация Рузвельта, в Вашингтоне царили страх и оптимизм — страх перед тем, что экономика может не восстановиться, а оптимизм — по поводу того, что новый и решительный президент что-то изменит. Настроения, царившие в обществе в то время, когда он формировал новую администрацию, хорошо выразил юморист Уилл Роджерс (Rogers): «С ним вся страна — лишь бы он что-нибудь сделал. Если бы он сжег Капитолий, то мы бы все радовались и говорили: вот видите, из искры возгорелось пламя».

«Бояться нечего, кроме самого страха»

Рузвельт, действительно, кое-что изменил, но это были, видимо, не те перемены, на которые надеялась страна. Он сделал ошибку уже в самом начале, когда в своей инаугурационной речи заявил, что в Депрессии виноваты «недобросовестные менялы». Он ничего не сказал о роли неумелых действий ФРС и лишь мельком упомянул о безответственных шагах Конгресса, ставших одной из причин краха. В результате его усилий экономика находилась в депрессии до конца десятилетия. Воспользовавшись изречением писателя XIX века Генри Дэвида Торо (Thoreau), Рузвельт заявил в своем инаугурационном выступлении: «Нам нечего бояться, кроме самого страха». Но, как объясняет доктор Ханс Сеннхольц из Grove City College, на самом деле, у американцев были все причины опасаться будущей политики Рузвельта:

В свои первые сто дней он принял суровые меры по ограничению прибыли. Вместо ликвидации барьеров для роста благосостояния, воздвигнутых его предшественником, он создал собственные. Он всячески ослаблял позиции американского доллара путем его количественных увеличений и качественных ухудшений. Он конфисковал золото у населения и вслед за этим девальвировал доллар на 40%.

Раздосадованный и возмущенный тем, что Рузвельт столь скоро и основательно отступил от программы, с которой он шел на выборы, директор Бюджетного бюро Льюис Дуглас (Douglas), ушел в отставку, проработав в этой должности всего год. Выступая в мае 1935 года в Гарварде, Дуглас четко заявил, что Америка стоит перед судьбоносным выбором:

Что предпочтем мы, граждане великой страны, — покориться деспотизму бюрократии, контролирующей каждый наш шаг, разрушающей завоеванное нами равенство, превращающей нас в нищих рабов государства? Или держаться тех свобод, за которые человек боролся более тысячи лет? Важно понимать масштаб стоящего перед нами вопроса... Если мы не выбираем тиранию бюрократии, которая контролирует нашу жизнь, разрушает прогресс, снижает уровень жизни... то разве функцией федерального правительства в демократическом государстве не должно быть ограничение своей деятельности тем, с чем может адекватно работать демократия — например, обороной страны, поддержанием правопорядка, охраной жизни и собственности, недопущением мошенничества и защитой рядовых граждан от влиятельных кругов, обладающих особыми правами и интересами?

Новый фарс

Кризис охватил банковскую систему 4 марта 1933 года, когда новый президент вступил в должность. Идеей Рузвельта закрыть банки и объявить 6 марта «банковские каникулы» (которые фактически закончились лишь девять дней спустя) его апологеты восторгаются по сей день, называя его решительным и необходимым шагом. Однако Фридман и Шварц четко показывают, что это «лекарство» было «хуже самой болезни». Тариф Смута-Хоули и монетарная авантюра ФРС были главными виновниками создания того положения, которое дало Рузвельту предлог временно лишить вкладчиков их сбережений, а банковские каникулы не решили проблему. «Более 5000 банков, работавших на момент объявления каникул, не открыли свои двери после их окончания, а 2000 из них закрылись навсегда», — сообщают Фридман и Шварц.

В 2003 году вышла в свет великолепная книга экономиста Джима Пауэлла из Института Катона — «Безрассудство ФДР: Как Рузвельт и его "новый курс" продлили Великую депрессию». Автор подчеркивает, что «почти все обанкротившиеся банки работали в тех штатах, где действовали законы о бесфилиальной системе» — эти законы запрещали банкам открывать филиалы и, тем самым, диверсифицировать свои портфели и снижать риски. «Хотя в Соединенных Штатах с их законами о бесфилиальной системе обанкротились тысячи банков, в Канаде, где банковские филиалы были разрешены, не произошло ни одного банкротства...». Странно, что критики капитализма, называющие рынок виновником Депрессии, никогда не упоминают этого факта.

Конгресс дал президенту полномочия сперва изымать золотые монеты у американских граждан, а затем устанавливать фиксированную цену на золото. Однажды утром, когда Рузвельт ел в постели яичницу, они с министром финансов Генри Моргентау решили изменить золотое содержание доллара. Оценив все варианты, Рузвельт остановился на повышении цены унции золота на 21 цент, потому что это было «счастливое число». Моргентау писал в своем дневнике: «Если бы какой-нибудь человек узнал, как мы установили золотое содержание доллара путем сочетания счастливых чисел, то, думаю, он был бы в шоке». Кроме того, Рузвельт единолично торпедировал Лондонскую экономическую конференцию 1933 года, которая созывалась в ответ на просьбу других крупных стран снизить тарифы и восстановить золотой стандарт.

К началу 1930 года Вашингтон и его бесшабашный центральный банк уже пропустили золотой стандарт через мясорубку. Отказавшись от него, Рузвельт ликвидировал почти все остававшиеся препятствия безудержной валютной и кредитной экспансии, за которую позже страна будет расплачиваться обесцениванием валюты. Хорошо выразился сенатор Картер Гласс (Glass), предупреждавший Рузвельта в начале 1933 года: «Это позор, сэр. Великое государство с большим золотым запасом нарушает свои обещания платить золотом вдовам и сиротам, которым оно продавало свои облигации, обязуясь платить золотой монетой по существующему курсу. Оно нарушает обещание обеспечивать бумажные монеты золотом по существующему курсу. Это позор, сэр».

Рузвельт, заставивший граждан сдать золото, вернул оживление в американские бары и гостиные. В свое второе воскресенье в Белом доме он заметил за ужином: «А теперь бы неплохо выпить пива». В тот же вечер он набросал обращение к Конгрессу с просьбой отменить «сухой закон». Палата представителей приняла соответствующее решение во вторник, Сенат одобрил его в четверг, а до конца года его ратифицировало достаточное число штатов для того, чтобы Двадцать первая поправка стала частью Конституции. Один наблюдатель, комментируя столь примечательный поворот событий, отметил, что, если бы в начале 1933 года по улице шли два человека — один с золотой монетой в кошельке, а другой — с бутылкой виски в кармане, то человек с монетой считался бы добропорядочным гражданином, а человек с бутылкой — преступником. Через год они поменялись ролями.

В первый год «нового курса» Рузвельт предложил потратить 10 миллиардов долларов, хотя [государственные] доходы составляли всего 3 миллиарда. В 1933-1936 годах государственные расходы выросли более, чем на 83%. Внутренний долг увеличился на 73%.

В 1935 году Рузвельт уговорил Конгресс создать систему социальной защиты (Social Security), а в 1938-м — впервые в истории страны ввести минимальный размер заработной платы. Хотя широкая общественность по сей день ставит эти меры ему в заслугу, у многих экономистов на это иная точка зрения. В результате принятия закона о минимальном размере заработной платы многие неопытные, молодые, неквалифицированные и социально незащищенные работники становятся не по карману работодателю. (По некоторым оценкам, положения о минимальной оплате труда, принятые в 1933 году в рамках еще одного закона, оставили без работы около 500 000 чернокожих.). А современные исследования и оценки показывают, что система соцзащиты превратилась в такой кошмар, что придется либо приватизировать ее, либо поднять до космических высот и без того высокие налоги, при помощи которых она поддерживается на плаву.

Рузвельт добился принятия Закона о регулировании сельского хозяйства (ААА), по которому сельхозпроизводители были обложены новым налогом, а полученная прибыль пошла на проведение мероприятий по уничтожению ценных сельскохозяйственных культур и здорового скота. Под наблюдением федеральных агентов запахивались отличные хлопковые, пшеничные и кукурузные поля, причем мулы не могли взять в толк, зачем их гонят по посевам, ведь их учили шагать между бороздами. Резали здоровых коров, овец и свиней, а туши скидывали в ямы. Министр сельского хозяйства Генри Уоллес лично распорядился зарезать 6 миллионов поросят до того, как они вырастут до нормального размера. Кроме того, администрация впервые стала платить фермерам за то, чтобы они вообще не работали. Даже если Закон о регулировании сельского хозяйства и помог фермерам, сократив предложение и подняв цены, это было достигнуто за счет миллионов других людей, которым пришлось платить эти цены или сокращать свой рацион.

Синие орлы, красные утки

Пожалуй, самым радикальным аспектом «нового курса» стал принятый в июне 1933 года Закон о возрождении национальной промышленности, в соответствии с которым была создана крупная бюрократическая структура, названная Национальной администрацией по экономическому восстановлению (NRA). NRA заставила объединиться в санкционированные государством картели большую часть промышленных предприятий. Кодексы, регулировавшие цены и условия продаж, вскоре так трансформировали значительную часть американской экономики, что она начала напоминать какую-то фашистскую структуру, а NRA финансировалась за счет налогов с тех самых предприятий, которые она контролировала. По оценкам некоторых экономистов, NRA повысила издержки на ведение бизнеса в среднем на 40% — вряд ли это было нужно для восстановления экономики, переживавшей депрессию.

Экономический эффект NRA был мощным и проявился немедленно. В течение пяти месяцев до принятия закона были очевидны признаки восстановления: число рабочих мест в промышленности и фонд заработной платы увеличились, соответственно, на 23 и 35%. Потом появилась NRA, сократившая рабочий день, повысившая в произвольном порядке зарплаты и создавшая новые издержки для предпринимательской деятельности. За шесть месяцев после вступления закона в силу промышленное производство сократилось на 25%. «Создание NRA не было мерой, направленной на возрождение экономики, — совсем наоборот, — пишет Бенджамин Андерсон. — За весь период NRA уровень промышленного производства не вернулся до тех отметок, на которых он был в июле 1933 года, до создания NRA».

Руководителем NRA Рузвельт назначил генерала Хью Джонсона по прозвищу «Железные штаны», краснощекого грубияна и страстного поклонника итальянского диктатора Бенито Муссолини. «Да смилуется Всемогущий Бог над всяким, кто попытается помешать Синему Орлу», — гремел Джонсон (синего орла, официальный символ NRA, один сенатор с иронией называл «советской уткой»). Тем, кто отказывался подчиняться правилам NRA, Джонсон лично угрожал публичным бойкотом и обещал «дать в нос».

Всего было создано более пятисот кодексов NRA «по производству всевозможной продукции — от громоотводов до корсетов и бюстгальтеров — и охватывавших более 2 миллионов работодателей и 22 миллионов рабочих». Существовали кодексы о производстве средств для укрепления волос, пово дков для собак и даже музыкальных комедий. Портной из Нью-Джерси по имени Джек Мэджид (Magid) был арестован и посажен в тюрьму за то, что брал за утюжку комплекта одежды 35 центов вместо 40, как предписывал «Кодекс портного», введенный по инициативе NRA.

В книге «Миф Рузвельта» историк Джон Флинн описывает, как сторонники NRA вели свои «дела»:

NRA обнаружила, что не может провести в жизнь свои правила. Укреплялся черный рынок. Добиться выполнения норм можно было только самыми жестокими полицейскими методами. В швейной промышленности — вотчине [видного деятеля американского профсоюзного движения] Сидни Хиллмана — кодексы внедряли при помощи спецподразделений. Они рыскали по швейному району, как штурмовики. Они могли ворваться на фабрику, выгнать хозяина, выстроить сотрудников в шеренгу, быстро их допросить и забрать бухгалтерские книги. Ночная работа была запрещена. Летучие отряды этих «швейных полицейских» проходили по району ночью, стучали в двери топорами, ища тех, кто осмелился сшить пару брюк в ночной час. Но чиновники, ответственные за проведение кодексов в жизнь, говорили, что без этих жестких методов не удалось бы добиться их соблюдения, потому что общественность их не поддерживала.

Алфавитные комиссары

Затем Рузвельт подписал закон о резком повышении налогов для граждан с высокими доходами и повысил на 5% налог на дивиденды корпораций. В 1934 году он добился еще одного повышения налогов. Фактически, в следующие 10 лет увеличение налогообложения стало излюбленной политикой Рузвельта, кульминацией которой было введение максимальной ставки подоходного налога в 90%. Сенатор Артур Ванденберг (Vandenberg) от Мичигана, выступавший против многих инициатив в рамках «нового курса», резко критиковал политику Рузвельта по масштабному повышению налогов. Он говорил, что оздоровление экономики нельзя провести, следуя социалистическому представлению о том, что Америка «может поднять нижнюю треть», опустив «верхние две трети». Кроме того, Ванденберг осуждал Конгресс за «капитуляцию перед алфавитными комиссарами [имеются в виду представители десятков новых ведомств, названия которых начинались практически на все буквы алфавита; слово «комиссары» (commissars) — намек на сходство с советскими порядками], которые глубоко убеждены в том, что американский народ необходимо ради его же спасения подчинить диктату могущественных начальников».

Алфавитные комиссары легко и охотно тратили средства налогоплательщиков. Именно их имел в виду влиятельный журналист и социальный критик Альберт Джей Нок, называя «новый курс» «общенациональной, проводимой государством мобилизацией бессмысленного фиглярства и бесцельного волнения».

Рузвельтовское Управление общественных работ (CWA) нанимало актеров давать бесплатные представления и библиотекарей — каталогизировать архивы. Оно даже платило ученым за изучение истории английской булавки, поручило ста вашингтонским рабочим патрулировать улицы с воздушными шарами, чтобы не подпускать скворцов к общественным зданиям, и оплачивало труд по охоте на перекати-поле в ветреные дни.

Осенью 1933 года, когда создавалось Управление общественных работ, предполагалось, что эта программа просуществует недолго. В своем обращении к нации Рузвельт заверил Конгресс в том, что любая подобная программа будет действовать не больше года. «Федеральное правительство, — заявил президент, — должно прекратить заниматься пособиями, и непременно прекратит. Я совсем не хочу, чтобы жизненная энергия нашего народа и дальше ослаблялась раздачей денег, пайков, общественными работами по стрижке газонов, сбору листьев и бумажек в городских парках». Руководителем ведомства был назначен Гарри Хопкинс (Hopkins), который позже говорил: «У меня работает четыре миллиона человек, но, ради бога, не спрашивайте меня, чем они занимаются». CWA завершило свою деятельность через несколько месяцев, но вместо него была создана другая временная программа помощи, которая к 1935 году превратилась в Управление развития общественных работ (WPA). Сегодня оно известно как та самая правительственная программа, которая породила понятие «boondoggle» (имитация полезной деятельности), поскольку «произвела» куда больше, чем те 77 000 мостов и 116 000 зданий, о которых любили упоминать ее поборники как о свидетельстве ее эффективности.

У критиков были все основания расшифровывать WPA, как «We Piddle Around», то есть «слоняемся без дела». В Кентукки сотрудники WPA описали 350 способов приготовления шпината. Это ведомство приняло на работу 6000 «актеров», хотя в национальном профсоюзе актеров официально состояло лишь 4500 членов. Сотни сотрудников WPA занимались сбором пожертвований в избирательные фонды кандидатов от Демократической партии. В Теннеси сотрудников WPA увольняли, если они отказывались пожертвовать 2% зарплаты в пользу действующего губернатора. К 1941 году всего 59% бюджета WPA шло на оплату труда рабочих; остальное поглощала бюрократия и накладные расходы. Редакция New Republic задавалась вопросом: «Хватит ли [у Рузвельта] духу признать теперь, что создание WPA было поспешным и претенциозным политическим жестом, что результатом его деятельности стал жалкий провал, и теперь его необходимо ликвидировать?». Последние проекты WPA были отменены лишь в июле 1943 года.

Рузвельта хвалили и по сей день хвалят за такие инициативы «по созданию рабочих мест», как CWA и WPA. По мнению многих, они способствовали преодолению Депрессии. Но считающие так не понимают, что именно дальнейшие манипуляции Рузвельта продлили Депрессию и во многом способствовали тому, что безработные не смогли найти настоящую работу. Выделение огромных бюджетных средств на эти программы трудоустройства представляло собой расходование ценных ресурсов на политически мотивированные и экономически контрпродуктивные цели.

Этот тезис можно проиллюстрировать простой аналогией. Если вор ходит из дома в дом, грабя всех жителей района, а потом направляется в близлежащий торговый центр, где тратит весь свой «улов», то нельзя считать, что он оказал услугу обществу или принес общую экономическую пользу, так как его траты «простимулировали» хозяев магазинов в этом торговом центре. Точно так же, когда государство нанимает кого-то заниматься каталогизацией многочисленных способов приготовления шпината, нельзя сказать, что зарплата, выплаченная за счет средств налогоплательщиков, стала для экономики чистым приростом, поскольку материальные блага, которые пошли на оплату его труда, были просто перенаправлены, а не созданы. Экономистам по сей день приходится бороться с этим «магическим мышлением» каждый раз, когда предлагается увеличить расходы государства — словно деньги приносит не труд граждан, а мановение волшебной палочки.

«Удивительное сборище наглых ничтожеств»

Непродуманные меры Рузвельта по вмешательству в экономику по достоинству оценили те, кому важно производить впечатление людей ответственных и занятых. Тем временем, огромное большинство американцев было готово терпеть. Они очень хотели верить в лучшие намерения этого харизматического политика, жертвы полиомиелита и бывшего губернатора Нью-Йорка. Но у Рузвельта всегда были критики, и с годами их становилось все больше. Одним из них был неподражаемый «мудрец из Балтимора» Г.Л. Менкен (Mencken), беспощадный в своих риторических атаках на президента. Пол Джонсон так характеризует болезненные, но зачастую действительно смешные колкости Менкена:

Менкен изощрялся в своих нападках на торжествующего Рузвельта, испытывая нескрываемое отвращение к его псевдоколлективистским замашкам. Для него Рузвельт был «фюрером», «мошенником», окруженным «удивительным сборищем наглых ничтожеств», «бандой полуобразованных педагогов, юристов по гражданским делам, прекраснодушных болванов и прочих жалких «знатоков». Его «новый курс» был «политическим рэкетом», «серией фальшивых чудес», отличался «постоянными призывами к классовой зависти и ненависти», отношением к государству, как к «дойной корове с 125 миллионами сосков» и «частым отказом от обещаний, данных в категорической форме».

Признаки жизни

Вскоре американская экономика была освобождена от бремени самых одиозных эксцессов «нового курса» — в 1935 году Верховный суд объявил неконституционной NRA, а в 1936-м — ААА, тем самым навсегда заслужив гнев и презрение Рузвельта. Признав неконституционным многое из того, что сделал Рузвельт, «девять старцев» отменили и другие, менее значительные законы и программы, препятствовавшие оздоровлению экономики.

Освобожденная от худшего, что было в «новом курсе», экономика проявила некоторые признаки жизни. В 1935 году уровень безработицы опустился до 18%, в 1936-м — до 14%, а в 1937-м — еще ниже. Но после очередного проседания рынка в 1938 году он вновь вырос до 20%. С августа 1937 по март 1938 года фондовый рынок упал почти на 50%. «Экономический стимул» «нового курса» Франклина Делано Рузвельта был действительно беспрецедентным: он привел к депрессии во время депрессии!

Фаза IV: Закон Вагнера

Предпосылки к коллапсу 1937-1938 годов были созданы с принятием в 1935 году Закона о трудовых отношениях (National Labor Relations Act), более известного как Закон Вагнера и Великая хартия профсоюзов. Вновь процитируем Сенхольца:

Закон революционизировал трудовые отношения в Америке. Он вывел трудовые споры из юрисдикции судов и передал их в ведение нового федерального ведомства, Национального совета по трудовым отношениям, который стал прокурором, судьей и судом присяжных в одном лице. Симпатизировавшие профсоюзам члены Совета еще больше извратили этот закон, который и без того предоставил правовой иммунитет и привилегии профсоюзам. Тем самым США отказались от великого достижения западной цивилизации — равенства перед законом.

Закон Вагнера, или Закон о трудовых отношениях, был принят в ответ на ликвидацию Верховным судом NRA и ее трудовых кодексов. Его целью было сокрушение всякого сопротивления работодателя профсоюзам. Все, что бы ни сделал работодатель в рамках самозащиты, становилось «несправедливой трудовой практикой», за которую наказывал Совет. Мало того, что закон обязал работодателей вести переговоры с профсоюзами, которым поручалось представлять интересы рабочих; позже решениями Совета сопротивление требованиям профсоюзных лидеров было признано незаконным.

Получив эти громадные новые полномочия, профсоюзы развернули неистовую деятельность. Угрозы, бойкоты, забастовки, захваты заводов и повсеместное насилие резко снизили производительность труда и повысили уровень безработицы. Все больше рабочих вступало в профсоюзы: к 1941 году в профсоюзах состояло в два с половиной раза больше американцев, чем в 1935-м. Историк Уильям Лейхтенбург (Leuchtenburg), который не был сторонником свободного предпринимательства, писал: «Граждане, озабоченные судьбой своей собственности, были напуганы захватом заводов, возмущены фактами просмотра чужой почты бастующими, огорчены запугиванием тех, кто не состоял в профсоюзах, и встревожены известями о летучих отрядах рабочих, которые шли или угрожали идти маршем из города в город».

Неблагоприятный климат для бизнеса

После принятия Закона Вагнера Белый дом обрушился на бизнес с угрозами и оскорблениями. Бизнесмены, гремел Рузвельт, — это препятствие на пути к восстановлению. Он обзывал их «экономическими роялистами» и говорил, что бизнесмены как класс — «глупы». За оскорблениями последовала серия новых карательных мер. На фондовый рынок были наложены новые ограничения. Был введен новый налог на нераспределенную прибыль корпораций. «Эти меры, направленные против богатых, — пишет экономист Роберт Хиггс (Higgs), — практически не оставляли сомнений в том, что президент и его администрация намерены сделать все для того, чтобы выжать максимум из граждан с высокими доходами, на долю которых приходится большая часть принимаемых в стране решений о частных инвестициях».

Всего за два месяца в конце 1937 года объем рынка стали — важнейшего экономического барометра — сократился с 83% до 35%. Когда эта новость украсила собой заголовки, Рузвельт, словно не найдя лучшего времени, отправился на десятидневную рыбалку. New York Herald Tribune умоляла его вернуться к работе, чтобы остановить возобновившуюся Депрессию. Необходимо, писала редакция газеты, дать обратный ход рузвельтовской политике «злобы и ненависти, насаждения межклассовой вражды и наказания всех, кто с не согласен с президентом».

Колумнист Уолтер Липпман писал в марте 1938 года, что «почти без каких бы то ни было существенных исключений каждая из мер, в которых он [Рузвельт] был заинтересован в последние пять месяцев, была направлена на снижение производства материальных благ или на противодействие ему».

Как отмечалось выше, Герберт Гувер, проводя свой «новый курс», повысил в 1932 году максимальную ставку подоходного налога с 24% до 63%. Но это был просто детский лепет по сравнению с налоговым угаром его преемника. При Рузвельте максимальная ставка была повышена сначала до 79%, а потом — до 90%. Историк Бертон Фолсом отмечает, что в 1941 году Рузвельт даже предложил убийственную ставку налога в 99,5% на все доходы свыше 100 000 долларов. «Почему нет?» — удивился он, когда один из советников усомнился в целесообразности этой меры.

После неудачи с этой конфискационной инициативой Рузвельт издал исполнительное распоряжение об обложении всех доходов свыше 25 000 долларов налогом по невероятной ставке в 100%. Кроме того, он предложил снизить размер индивидуального вычета до 600 долларов, в результате чего большинству американских семей пришлось впервые уплатить подоходный налог. Вскоре после этого Конгресс отменил исполнительное распоряжение, но оставил в силе размер индивидуального вычета.

Между тем, в середине 1930-х Федеральная резервная система вновь раскачивала свою монетарную политику — сначала вверх, потом вниз, потом резко вверх вплоть до вступления Америки во Вторую мировую войну. Одним из факторов экономического спада 1937 года был тот факт, что с лета 1936 по весну 1937-го ФРС удвоила резервные требования, предъявляемые к банкам страны. Опыт показывает, что нестабильной монетарной политики достаточно для того, чтобы сделать нестабильной всю экономику.

Болезненно переживая свои прежние поражения в Верховном суде, в 1937 году Рузвельт попытался провести в судьи своих людей, выступив с оригинальной инициативой: разрешить президенту назначать по одному судье в дополнение к каждому действующему судье, который, достигнув 70-летнего возраста, не уходит в отставку. Если бы это предложение было принято, то Рузвельт мог бы назначить шесть новых судей, сочувствующих его взглядам, увеличив число судей с 9 до 15. В Конгрессе его план провалился, но позже, после выхода на пенсию ряда судей, выступавших против политики Рузвельта, суд начал послушно одобрять его решения. Однако до того, как Конгресс отверг эту схему, опасения бизнеса перед тем, что суд, сочувственно относящийся к целям Рузвельта, начнет одобрять ранее отклоненные меры «нового курса», не позволили восстановить инвестиции и доверие.

Историк Роберт Хиггс проводит тесную связь между уровнем частных инвестиций и курсом американской экономики в 1930-е годы. Непрестанные нападки администрации Рузвельта — словом и делом — на бизнес, собственность и свободу предпринимательства гарантировали, что капитал, необходимый для придания нового старта экономике, будет облагаться чрезмерными налогами, либо будет вынужден уходить в тень. Введя Америку в войну в 1941 году, Рузвельт ослабил антипредпринимательскую политику, но значительная часть национального капитала вместо расширения промышленной базы и производства потребительских товаров была направлена на военные действия. Лишь после смерти Рузвельта и окончания войны инвесторы почувствовали себя достаточно уверенно для того, чтобы «запустить послевоенный инвестиционный бум, который позволил экономике вернуться к стабильному благосостоянию».

Это мнение получило поддержку в комментариях одного из ведущих инвесторов страны того времени Лэммота Дюпона (du Pont), датируемых 1937 годом:

Неопределенность царит в налоговой сфере, на рынке труда, в монетарной политике и законодательстве, которым должна руководствоваться промышленность. Налоги нужно повышать, снижать или оставлять на прежнем уровне? Мы не знаем. Нужны профсоюзы или нет?.. Нам нужна инфляция, дефляция, снижение или увеличение государственных расходов?.. Нужно ли налагать новые ограничения на капитал и прибыли?.. Правильный ответ невозможно даже отгадать.

Многие современные историки склонны рефлексивно отвергать капитализм и не доверять свободным рынкам; они считают, что президентство Рузвельта — в соответствии с Конституцией или вопреки ей — было «впечатляющим» и «интересным» с исторической точки зрения. Как показывают опросы общественного мнения, большинство считает Рузвельта одним из величайших президентов, поэтому они, вероятно, с негодованием отвергнут мысль о том, что «новый курс» продлил Великую депрессию. Но когда весной 1939 года Американский институт общественного мнения провел общенациональный опрос на тему «Считаете ли вы, что отношение администрации Рузвельта к бизнесу затягивает его оздоровление?», более двух третей американцев ответили: «Да». Деловое сообщество ощущало это еще более обостренно.

С этим, похоже, соглашался даже министр финансов Рузвельта Генри Моргентау. В своем дневнике он писал: «Мы попробовали тратить деньги. Мы тратим больше, чем когда бы то ни было, и результатов ноль... Мы не сдержали ни одного из своих обещаний... Наша администрация уже четыре года у власти, и безработица находится на том же уровне, что и в самом начале, плюс огромный долг!

В конце десятилетия и через 12 лет после краха фондового рынка в «черный четверг» в Америке было 10 миллионов безработных. Уровень безработицы превышал 17%. В 1932 году Рузвельт обещал покончить с кризисом, но он продолжался на протяжении двух его президентских сроков и невзирая на бесчисленные интервенции.

Что же со свободой предпринимательства?

Как же произошло, что Рувельт избирался четыре раза, если его политика продлевала и углубляла экономическую катастрофу? Многое может объяснить невежество и готовность верить в лучшие намерения президента. В 1932 году Рузвельт разгромил Гувера, обещая сократить роль государства. Вместо этого, он расширил его роль, но сделал это с фанфарами и беседами у камина, которые гипнотизировали отчаявшихся людей. К тому времени, как они осознали, что его политика вредоносна, началась Вторая мировая война, люди сплотились вокруг своего главнокомандующего, и мало кто хотел менять коней на переправе.

Вторая мировая война привела не только к страшной бойне, но и к оживлению торговли Америки с ее союзниками. Уничтожение людей и ресурсов в ходе войны не помогло американской экономике, но возобновление торговли пошло ей на пользу. Резкое увеличение денежной массы компенсировало высокие издержки «нового курса», но вызвало проблему, от которой мы страдаем по сей день: год за годом на доллар можно купить все меньше товаров и услуг. Решающее значение имело то, что администрация Трумэна, сменившая рузвельтовскую, не была настроена громить частных инвесторов, и, в результате, эти инвесторы вновь вошли в экономику и обеспечили мощный послевоенный бум. В конце концов, Великая депрессия завершилась, но сегодня мы должны помнить о ней как об одной из самых больших и трагических неудач государственной политики в американской истории.

Корни Великой депрессии лежали в безответственной монетарной и фискальной политике американских властей в конце 1920-х — начале 1930-х годов. Эта политика включала в себя целую череду крупных просчетов: неэффективное управление центральным банком, губительные для торговли тарифы, налоги, удушающие частную инициативу, отупляющий контроль над производством и конкуренцией, бессмысленное уничтожение урожаев и скотины и принудительные законы о труде — и это еще далеко не полный список. Не свободный рынок привел к 12 годам агонии, а крупномасштабная политическая некомпетентность.

Те, кто исследует события 1920-х и 1930-х годов и возлагает вину за экономическую катастрофу на капитализм и свободный рынок, просто не хотят видеть, слышать и постигать факты. Для того, чтобы возродить веру в свободный рынок и сохранить нашу свободу, жизненно необходимо отказаться от ложных представлений, которые во многом формируют общепринятые сегодня оценки этого неприятного исторического эпизода.

Страна сумела пережить и гуверовское госрегулирование, и шарлатанство рузвельтовского «нового курса», и сегодня новому поколению граждан предстоит заново открыть американское наследие свободы. На этот раз нам нечего бояться, кроме мифов и ложных представлений.

Послесловие: усвоили ли мы урок?

Через восемьдесят лет после начала Великой депрессии в литературе по этому болезненному эпизоду американской истории наблюдается обнадеживающая метаморфоза. Десятилетиями в исторических трудах господствовало мнение о том, что свободный рынок вызвали крах, а Рузвельт своим «новым курсом» спас страну. Безусловно, и по сей день немало плохо информированных политических фанатиков, идеологов и шарлатанов, которые делают такие поверхностные заявления. Однако серьезные историки и экономисты мало-помалу очищают историю от лжи. В настоящем эссе цитируется множество недавних работ, которые стоит прочесть целиком.

В тот самый момент, когда это последнее издание «Живучих мифов о Великой депрессии» направлялось в печать, издательство Simon & Schuster опубликовало великолепную новую книгу, которую я настоятельно рекомендую. Ее автор — доктор Бертон Фолсом (Folsom), ведущий историк Фонда экономического образования (Foundation for Economic Education) и профессор Хиллсдейл-колледжа, а заглавие звучит провокационно: «Новый курс или большой фарс? Какой урон экономическое наследие Рузвельта нанесло Америке» (New Deal or Raw Deal? — How FDR's Economic Legacy Has Damaged America). Это одно из самых поучительных исследований данного вопроса. Оно очень поможет исправить заблуждения и дать нашим согражданам верное представление о том, что происходило в 1930-е годы.

Еще одно значимое прибавление к литературе предмета — вышедшая в свет в 2007 году книга Эмити Шлейс (Shlaes) «Забытый человек: Новая история Великой депрессии» (The Forgotten Man: A New History of the Great Depression). То, что она стала бестселлером в Нью-Йорке, свидетельствует об огромном желании людей узнать правду об этом периоде истории.

Однако, даже если американцы откажутся от своих прежних представлений о Великой депрессии, это еще не будет означать, что мы усвоили важные уроки достаточно хорошо для того, чтобы избежать тех же самых ошибок. Более того, сегодня мы ничуть не ближе к преодолению основной причины экономического цикла — монетарных манипуляций — чем были 80 лет назад.

Финансовый кризис, охвативший Америку в 2008 году, должен стать сигналом к пробуждению. Весь он отмечен следами государственного вмешательства. В 2001-2005 годах Федеральная резервная система лихорадочно наращивала объем денежной массы, темпы роста которой измерялись двузначными цифрами. На зарубежных рынках доллар упал, а цены на сырье резко выросли. Поскольку ФРС щедро снабжала банки наличностью, процентные ставки рухнули, а рискованные кредиты ненадежным заемщикам стали нормой жизни. Масла в огонь подлили политики, требовавшие, чтобы банки выделяли миллиарды долларов на ипотеку класса «сабпрайм».

Когда пузырь лопнул, некоторые из тех, кто проталкивал решения, создавшие его, стали изображать себя нашими спасителями, поддерживая новые меры по государственному вмешательству, усиление роли государства, увеличение денежной и кредитной массы и дорогостоящие программы по спасению проблемных фирм за счет налогоплательщиков. Многие из них также призывают к повышению налогов и пошлин — той самой бессмыслице, которая в 1930 году превратила рецессию в долгую и глубокую депрессию.

Спасение за счет налогоплательщиков Fannie Mae и Freddie Mac и большого количества других частных компаний в начале осени 2008 года — это новое безрассудство, обходящееся дорогой ценой. Мало того, что расплачиваться по этим счетам в ближайшие десятилетия придется нам и будущим поколениям — сам процесс вбрасывания хороших денег после плохих будет громоздить одни моральные риски на другие, подталкивая политиков к принятию новых дурных решений и спасению очередных компаний. А это подрывает как свободу предпринимательства, так и прочность валюты. Значительный рост инфляции, вызванный необходимостью расплачиваться по этим счетам — реальность, с которой нам рано или поздно придется столкнуться.

«Государство, — отмечал прославленный австрийский экономист Людвиг фон Мизес, — это единственный институт, который может взять ценный материал — например, бумагу — и при помощи типографской краски сделать его никуда не годным». Мизес говорил об инфляционном проклятии, процессе, при котором государство увеличивает денежную массу и тем самым снижает стоимость каждой денежной единицы — доллара, песо, фунта, франка и любой другой. Часто этот процесс проявляется в форме повышения цен, которое большинство людей путает с самой инфляцией. Провести это различие важно, потому что, как столь красноречиво объясняет экономист Перси Гривс (Greaves), «изменение определения изменяет ответственность».

Определите инфляцию как повышение цен и, подобно Джимми Картеру в 1970-е, вы решите, что в ней виноваты нефтяные шейхи, кредитные карты и частный бизнес, а спасение в контроле над ценами. Дайте инфляции классическое определение — «увеличение денежной и кредитной массы, влекущее за собой повышение цен» — и вы неизбежно зададитесь сакраментальным вопросом: «Кто же увеличивает денежную массу?» Только один институт может делать это легально; все остальные называются «фальшивомонетчиками», и за это их сажают в тюрьму.

Нобелевский лауреат Милтон Фридман неоспоримо заявлял, что инфляция всегда и везде является проблемой монетарной политики. Повышение цен — такая же причина инфляции, как мокрые улицы — причина дождя.

До появления бумажных денег государства вызывали инфляцию, снижая содержание драгоценных металлов в своих монетах. Пророк Исайя порицал израильтян такими словами: «Серебро твое стало изгарью, вино твое испорчено водою». Императоры Рима неоднократно снижали содержание серебра в динарии — до тех пор пока его стало менее одного процента. Испанские сарацины обрезали края своих монет, чтобы чеканить больше — до тех пор, пока монеты не стали так малы, что не могли находиться в обращении. Рост цен был отражением ценности денег.

Повышение цен — не единственное последствие монетарной и кредитной экспансии. Инфляция также разрушает сбережения и стимулирует долг. Она подрывает доверие и препятствует инвестициям. Она дестабилизирует экономику, благоприятствуя бумам и обвалам. Приняв совсем дурной оборот, она может сперва сбросить правительство, которое ее вызвало, а затем привести к еще большим бедам. И Гитлер, и Наполеон своим возвышением были отчасти обязаны хаосу неуправляемой инфляции.

Все это ставит множество вопросов, которые давно обсуждают экономисты: кто должен определять объем денежной массы? Почему правительства регулярно оказываются неспособны эффективно управлять ею? Какова связь между фискальной и монетарной политикой? Здесь достаточно будет отметить, что правительства создают инфляцию потому, что их стремление к получению доходов превышает возможности налоговых изъятий и внешних заимствований. Британский экономист Джон Мейнард Кейнс был во многих отношениях не более, чем влиятельным шарлатаном, но он совершенно точно подметил: «Продолжающийся процесс инфляции позволят государству незаметно конфисковать у граждан важную часть их состояния».

То есть, скажете вы, инфляция — вещь неприятная, но она представляет собой изолированное явление, худшие образцы которого имеют место в далеком захолустье типа Зимбабве. Нет. Как отметил покойный Фредерик Лит-Росс (Leith-Ross), авторитетнейший эксперт по международным финансам, «инфляция подобна греху; каждое правительство ее осуждает, но каждое правительство ее практикует». Даже американцы имели дело с двумя гиперинфляциями, уничтожившими две валюты — злополучный континентальный доллар в годы Войны за независимость и несчастную валюту конфедератов во время Гражданской войны.

Нынешнее медленное обесценивание доллара в условиях роста потребительских цен — непрекращающегося, но выражающегося всего лишь в однозначных цифрах, — это просто ограниченный вариант того же самого процесса. Правительство тратит, у него образуется дефицит, и оно платит по части своих счетов посредством инфляционного налога.

Можно лишь гадать, насколько далеко оно зайдет, но триллионы внутреннего долга и популистские политики — это не те факторы, которые должны нас ободрить.

Инфляция вполне реальна, но однажды она всегда заканчивается. Валюта не может обесцениваться до бесконечности. Этот процесс должен прекратиться либо потому, что правительство перестанет безудержно печатать деньги, либо потому, что оно допечатается до того, что валюта рухнет. Но, безусловно, исход будет в значительной мере зависеть от того, поймут ли жертвы процесса его суть и причины. Между тем, наша экономика напоминает американские горки, потому что Конгрессы, президенты и уполномоченные ими ведомства никогда на прекращают свои монетарные игры.

Вы устали от того, что политики обвиняют друг друга, стремясь прикрыть свои тылы и набрать политические очки в условиях кризиса, накапливая все новые долги, которые они нахально именуют «пакетами по стимулированию»? Почему столько американцев хочет доверить им свое здравоохранение, образование, пенсии и множество других аспектов своей жизни? Это безумие в чистом виде. Противоядием служит правда. Мы должны усваивать уроки своего безрассудства и исполниться решимости исправить их сейчас, а не потом.

С этой целью я приглашаю читателя присоединиться к процессу просвещения. Поддержите такие организации, как Фонд экономического образования, которые занимаются информированием граждан о роли государства и принципах функционирования свободной экономики. Помогите в распространении экземпляров этого эссе и других хороших публикаций в защиту политической свободы и свободного предпринимательства. Потребуйте, чтобы ваши представители в системе власти уравновешивали бюджет, действовали в соответствии с духом и буквой Конституции и прекратили пытаться купить ваш голос за деньги других людей.

Все слышали мудрое изречение философа Джорджа Сантаяны: «Те, кто не помнит прошлого, обречены на его повторение». Нельзя не прислушаться к этому предупреждению.

Впервые: Reed L. Great Myths of the Great Depression. [N.Y.], 2008.

Что было Великой депрессией?

Великая депрессия была величайшим и самым продолжительным экономическим спадом в современной мировой истории. Это началось с краха фондового рынка США в 1929 году и закончилось только в 1946 году после Второй мировой войны. Экономисты и историки часто называют Великую депрессию самым катастрофическим экономическим событием 20 века.

Обвал фондового рынка

Во время короткой депрессии, продлившейся с 1920 по 1921 год, известной как Забытая депрессия, У.Фондовый рынок С. упал почти на 50%, а прибыль компаний упала более чем на 90%. Однако в оставшуюся часть десятилетия экономика США демонстрировала уверенный рост. Ревущие двадцатые годы, как эта эпоха стала называться, были периодом, когда американская публика открыла для себя фондовый рынок и сначала взяла верх.

Спекулятивное безумие затронуло как рынки недвижимости, так и Нью-Йоркскую фондовую биржу (NYSE). Слабая денежная масса и высокий уровень маржинальной торговли инвесторов способствовали беспрецедентному росту цен на активы.В преддверии октября 1929 года цены на акции выросли до рекордных значений, кратных более чем 30-кратной прибыли, а контрольный индекс Dow Jones Industrial Average вырос на 500% всего за пять лет. Сочетание этих факторов в конечном итоге приведет к краху фондового рынка.

  • Великая депрессия была величайшим и самым продолжительным экономическим спадом в современной мировой истории.
  • Американская общественность начала лихорадочно вкладывать средства на спекулятивный рынок в 1920-х годах.
  • Обвал рынка 1929 года уничтожил значительную часть номинального богатства как частных лиц, так и предприятий.
  • Другие факторы, включая бездействие, за которым последовала чрезмерная активность ФРС, также способствовали Великой депрессии.
  • И президенты Гувер, и Рузвельт пытались смягчить влияние депрессии с помощью государственной политики.
  • Ни политика правительства, ни начало Второй мировой войны не могут быть признаны окончанием депрессии в одиночку.
  • Торговые пути, созданные во время Второй мировой войны, оставались открытыми и помогли рынку восстановиться.

Пузырь NYSE резко лопнул 24 октября 1929 года, в день, который стал известен как Черный четверг. Кратковременное ралли произошло в пятницу 25-го и во время полудневной сессии в субботу 26-го. Однако следующая неделя принесла Черный понедельник, 28 октября, и Черный вторник, 29 октября. Промышленный индекс Доу-Джонса (DJIA) упал более чем на 20% за эти два дня. Фондовый рынок в конечном итоге упал почти на 90% с пика 1929 года.

Волны кризиса распространились через Атлантический океан в Европу, вызвав другие финансовые кризисы, такие как крах Boden-Kredit Anstalt, самого важного банка Австрии.В 1931 году экономическая катастрофа ударила по обоим континентам в полную силу.

Штопор экономики США

Обвал фондового рынка 1929 года уничтожил номинальное богатство, как корпоративное, так и частное, и отправил экономику США в штопор. В начале 1929 года уровень безработицы в США составлял 3,2%; а к 1933 году он вырос до 24,9%. Несмотря на беспрецедентное вмешательство и государственные расходы со стороны администраций Герберта Гувера и Франклина Делано Рузвельта, уровень безработицы оставался выше 18.9% в 1938 году. Реальный валовой внутренний продукт (ВВП) на душу населения был ниже уровня 1929 года к тому времени, когда японцы бомбили Перл-Харбор в конце 1941 года.

Хотя крах, вероятно, спровоцировал десятилетний экономический спад, большинство историков и экономистов согласны с тем, что сам по себе крах не стал причиной Великой депрессии. Это также не объясняет, почему глубина и упорство спада были такими серьезными. Множество конкретных событий и политик способствовали Великой депрессии и помогли продлить ее в течение 1930-х годов.

Ошибки молодого Федерального Резерва

Относительно новый Федеральный резерв (ФРС) неправильно управлял предложением денег и кредита до и после краха в 1929 году. Согласно монетаристам, таким как Милтон Фридман, и признанному бывшим председателем Федеральной резервной системы Беном Бернанке.

Созданная в 1913 году ФРС бездействовала в течение первых восьми лет своего существования. После того, как экономика оправилась от депрессии 1920-1921 годов, ФРС разрешила значительную денежную экспансию.Общая денежная масса выросла на 28 миллиардов долларов, увеличившись на 61,8% с 1921 по 1928 год. Банковские депозиты увеличились на 51,1%, ссуды и сбережения выросли на 224,3%, а чистые резервы по страхованию жизни подскочили на 113,8%. Все это произошло после того, как Федеральная резервная система сократила обязательные резервы до 3% в 1917 году. Прирост золотых резервов через Казначейство и ФРС составил всего 1,16 миллиарда долларов.

Увеличивая денежную массу и удерживая процентную ставку на низком уровне в течение десятилетия, ФРС спровоцировала быстрое расширение, которое предшествовало краху.Рост избыточной денежной массы в значительной степени вызвал раздувание пузырей на фондовом рынке и на рынке недвижимости. После того, как пузыри лопнули и рынок рухнул, ФРС пошла по противоположному пути, сократив денежную массу почти на треть. Это сокращение вызвало серьезные проблемы с ликвидностью для многих мелких банков и подорвало надежды на быстрое восстановление.

Жестокий корм в 30-е годы

Как отметил Бернанке в своем обращении в ноябре 2002 года, до существования ФРС банковские паники обычно разрешались в течение нескольких недель.Крупные частные финансовые учреждения будут ссужать деньги самым сильным и более мелким учреждениям для поддержания целостности системы. Подобный сценарий имел место двумя десятилетиями ранее, во время паники 1907 года.

Когда бешеные продажи привели к падению Нью-Йоркской фондовой биржи и массовому бегству банков, инвестиционный банкир Дж. П. Морган вмешался, чтобы сплотить жителей Уолл-стрит, чтобы они переместили значительные суммы капитала в банки, испытывающие недостаток средств. По иронии судьбы, именно эта паника заставила правительство создать Федеральный резерв, чтобы уменьшить его зависимость от отдельных финансистов, таких как Морган.

После «черного четверга» главы нескольких нью-йоркских банков пытались вселить уверенность, активно покупая крупные пакеты акций «голубых фишек» по ценам выше рыночных. Хотя эти действия вызвали кратковременное ралли в пятницу, панические распродажи возобновились в понедельник. За десятилетия, прошедшие с 1907 года, фондовый рынок вырос за пределы возможностей таких индивидуальных усилий. Теперь только ФРС была достаточно большой, чтобы поддерживать финансовую систему США.

Однако ФРС не удалось этого сделать из-за вливания денег в период с 1929 по 1932 год.Вместо этого он наблюдал за крахом денежной массы и позволил буквально тысячам банков обанкротиться. В то время законы о банковской деятельности затрудняли рост и достаточную диверсификацию учреждений, чтобы они могли пережить массовое изъятие депозитов или работу в банке.

Резкая реакция ФРС, хотя и трудная для понимания, могла произойти из-за опасений, что оказание помощи небрежным банкам только поощрит фискальную безответственность в будущем. Некоторые историки утверждают, что ФРС создала условия, которые вызвали перегрев экономики, а затем усугубили и без того ужасную экономическую ситуацию.

Повышенные цены Гувера

Хотя Герберт Гувер часто характеризовали как «бездельника», он все же принял меры после того, как произошла авария. В период с 1930 по 1932 год он увеличил федеральные расходы на 42%, участвуя в масштабных программах общественных работ, таких как Корпорация финансирования реконструкции (RFC), и повышая налоги для оплаты этих программ. Президент запретил иммиграцию в 1930 году, чтобы неквалифицированные рабочие не наводнили рынок труда. К сожалению, многие из других вмешательств, предпринятых им и Конгрессом после краха - заработная плата, рабочая сила, торговля и контроль цен - подорвали способность экономики приспосабливаться и перераспределять ресурсы.

Одной из основных опасений Гувера было сокращение заработной платы рабочих после экономического спада. По его мнению, для обеспечения высоких зарплат во всех отраслях необходимо, чтобы цены оставались высокими. Чтобы цены оставались высокими, потребителям нужно было бы платить больше. Общественность сильно пострадала в катастрофе, и у большинства людей не было ресурсов, чтобы щедро тратить на товары и услуги. Компании также не могли рассчитывать на внешнюю торговлю, поскольку иностранные государства не были готовы покупать американские товары по завышенным ценам не больше, чем американцы.

Протекционизм США

Эта мрачная реальность вынудила Гувера использовать законодательство для поддержки цен и, следовательно, заработной платы, подавляя более дешевую иностранную конкуренцию. Следуя традициям протекционистов и вопреки протестам более 1000 экономистов страны, Гувер подписал Закон о тарифах Смута-Хоули 1930 г. введение огромных пошлин на более чем 880 иностранных товаров.Почти три дюжины стран ответили на эти меры, и импорт упал с 7 миллиардов долларов в 1929 году до 2,5 миллиардов долларов в 1932 году. К 1934 году международная торговля сократилась на 66%. Неудивительно, что экономические условия во всем мире ухудшились.

Желание Гувера сохранить рабочие места, а также индивидуальный и корпоративный уровень доходов было понятно. Однако он призвал предприятия повышать заработную плату, избегать увольнений и поддерживать высокие цены в то время, когда они, естественно, должны были упасть. С предыдущими циклами рецессии / депрессии Соединенные Штаты страдали от одного до трех лет низкой заработной платы и безработицы, прежде чем падение цен привело к восстановлению.Не в силах поддерживать эти искусственные уровни и в условиях фактического прекращения мировой торговли, экономика США перешла от рецессии к депрессии.

Спорный новый курс

Вступивший в должность в 1933 году, президент Франклин Рузвельт пообещал кардинальные перемены. Новый курс, который он инициировал, был инновационной, беспрецедентной серией внутренних программ и действий, направленных на поддержку американского бизнеса, сокращение безработицы и защиту населения.

Его концепция, основанная на кейнсианской экономике, заключалась в том, что правительство могло и должно стимулировать экономику.Новый курс поставил высокие цели по созданию и поддержанию национальной инфраструктуры, полной занятости и здоровой заработной платы. Правительство приступило к достижению этих целей с помощью контроля цен, заработной платы и даже производства.

Некоторые экономисты утверждают, что Рузвельт продолжал многие из интервенций Гувера, только в большем масштабе. Он сохранил жесткий фокус на поддержании цен и минимальной заработной плате и исключил страну из золотого стандарта, запретив людям копить золотые монеты и слитки.Он запретил монополистические, некоторые считают их конкурентоспособными, деловую практику и учредил десятки новых программ общественных работ и других агентств по созданию рабочих мест.

Администрация Рузвельта платила фермерам и владельцам ранчо, чтобы они остановили или сократили производство. Одной из самых душераздирающих загадок того периода было уничтожение излишков урожая, несмотря на то, что тысячам американцев требовался доступ к недорогой еде.

Федеральные налоги утроились с 1933 по 1940 год для оплаты этих инициатив, а также новых программ, таких как социальное обеспечение.Это увеличение включало повышение акцизов, подоходного налога с населения, налога на наследство, корпоративного подоходного налога и налога на сверхприбыль.

Успех и провал нового курса

Новый курс вновь привел к общественному доверию, поскольку были достигнуты измеримые результаты, такие как реформа и стабилизация финансовой системы. Рузвельт объявил банковский выходной на целую неделю в марте 1933 года, чтобы предотвратить институциональный крах из-за панического вывода средств. Затем последовала программа строительства сети плотин, мостов, туннелей и дорог, которые все еще используются.В рамках этих проектов тысячи людей получили работу через федеральные рабочие программы.

Хотя экономика в некоторой степени восстановилась, восстановление было слишком слабым для политики Нового курса, чтобы ее можно было однозначно считать успешной в вытаскивании Америки из Великой депрессии.

Историки и экономисты расходятся во мнениях относительно причины. Кейнсианцы винят недостаток федеральных расходов - Рузвельт недостаточно далеко зашел в своих ориентированных на правительство планах восстановления. Напротив, другие утверждают, что, пытаясь вызвать немедленное улучшение, вместо того, чтобы позволить экономическому / деловому циклу следовать своему обычному двухлетнему курсу, когда он достигает дна, а затем восстанавливается, Рузвельт, как и Гувер до него, мог продлить депрессию.

Исследование, проведенное двумя экономистами из Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, опубликованное в августовском 2004 г. в журнале « Journal of Polit Economy », показало, что «Новый курс» продлил Великую депрессию как минимум на семь лет. Однако не исключено, что относительно быстрое выздоровление, характерное для других выздоровлений после депрессии, могло произойти не так быстро после 1929 года. Это различие объясняется тем, что впервые широкая публика, а не только элита Уолл-стрит, потеряла крупные суммы на фондовом рынке.

Роберт Хиггс, американский экономический историк, утверждал, что новые правила и постановления Рузвельта появились так быстро и были настолько революционными - как и его решения баллотироваться на третий и четвертый сроки, - что предприятия стали бояться нанимать или инвестировать. Филип Харви, профессор права и экономики в Университете Рутгерса, предположил, что Рузвельта больше интересовало решение проблем социального обеспечения, чем создание пакета макроэкономических стимулов в кейнсианском стиле.

Последствия Второй мировой войны

Судя только по валовому внутреннему продукту (ВВП) и занятости, Великая депрессия внезапно закончилась примерно с 1941 по 1942 год, когда Соединенные Штаты вступили во Вторую мировую войну.Уровень безработицы упал с 8 миллионов в 1940 году до менее 1 миллиона в 1943 году. Однако более 16,2 миллиона американцев были призваны в армию. В частном секторе реальный уровень безработицы вырос во время войны.

Из-за нехватки продовольствия в военное время, вызванной нормированием, уровень жизни снизился, а налоги резко выросли для финансирования военных действий. Частные инвестиции упали с 17,9 млрд долларов в 1940 году до 5,7 млрд долларов в 1943 году, а общий объем производства в частном секторе упал почти на 50%.

Хотя представление о том, что война положила конец Великой депрессии, является ошибкой разбитого окна, конфликт поставил Соединенные Штаты на путь восстановления. Война открыла каналы международной торговли и изменила контроль над ценами и заработной платой. Внезапно возник правительственный спрос на недорогие продукты, и этот спрос создал массивные бюджетные стимулы.

Когда война закончилась, торговые пути остались открытыми. В первые 12 месяцев после этого частные инвестиции выросли с 10 долларов.От 6 миллиардов до 30,6 миллиардов долларов. Через несколько лет фондовый рынок вошел в бычий рост.

Итог

Великая депрессия явилась результатом неудачного сочетания факторов - нестабильной работы ФРС, протекционистских тарифов и непоследовательных интервенционистских усилий правительства. Его можно было сократить или даже избежать, изменив любой из этих факторов.

Несмотря на то, что споры о том, были ли эти вмешательства уместными, продолжаются, многие реформы Нового курса, такие как социальное обеспечение, страхование от безработицы и сельскохозяйственные субсидии, существуют и по сей день.Предположение о том, что федеральное правительство должно действовать во время экономического кризиса в стране, сейчас активно поддерживается. Это наследие - одна из причин, по которой Великая депрессия считается одним из важнейших событий в современной американской истории.

Следующая глобальная депрессия наступает на фоне коронавируса

Мир запутан и напуган. Число случаев заражения COVID-19 растет в США и во всем мире, даже в странах, которые когда-то думали, что они содержат вирус.Перспективы на следующий год в лучшем случае неопределенны; страны спешат производить и распространять вакцины с головокружительной скоростью, некоторые предпочитают обходить испытания критической фазы. Между тем, число безработных остается головокружительно высоким, даже несмотря на то, что фондовый рынок США продолжает бросать вызов гравитации. Мы движемся к глобальной депрессии - периоду экономических бедствий, которые пережили лишь немногие из ныне живущих людей.

Мы не говорим о Гувервиле. Сегодня в США и большей части мира есть прочный средний класс.У нас есть системы социальной защиты, которых не было девять десятилетий назад. К счастью, это верно даже для развивающихся стран. Большинство правительств сегодня признают глубокую экономическую взаимозависимость между странами, созданную десятилетиями глобализации торговли и инвестиций. Но те, кто ожидает так называемого V-образного восстановления экономики, сценария, при котором производители вакцин победят COVID-19, и все сразу же вернутся к работе, или даже плавного и устойчивого долгосрочного восстановления, подобного тому, который последовал за мировой финансовой ситуацией. кризис десятилетней давности будет разочарован.

Начнем со слова «депрессия». Общепринятого определения этого термина нет. Это неудивительно, учитывая, как редко мы сталкиваемся с катастрофами такого масштаба. Но есть три фактора, которые отделяют настоящую экономическую депрессию от простой рецессии. Во-первых, влияние глобальное. Во-вторых, это больше влияет на средства к существованию, чем любая рецессия, с которой мы сталкивались в нашей жизни. В-третьих, его плохие последствия сохранятся дольше.

Депрессия - это не период непрерывного экономического спада. В нем могут быть периоды временного прогресса, создающие видимость выздоровления. Великая депрессия 1930-х годов началась с краха фондового рынка в октябре 1929 года и продолжалась до начала 1940-х годов, когда Вторая мировая война создала основу для нового роста. Этот период включал два отдельных экономических спада: сначала с 1929 по 1933 год, а затем снова с мая 1937 по 1938 год. Как и в 1930-е годы, мы, вероятно, увидим моменты роста в этот период депрессии.

Депрессии не просто генерируют уродливую статистику и отправляют покупателей и продавцов в спячку. Они меняют наш образ жизни. Великая рецессия привела к очень незначительным долговременным изменениям. Некоторые избранные лидеры во всем мире теперь чаще говорят о неравенстве благосостояния, но мало кто из них сделал много для решения этой проблемы. Значительные слои общества, особенно люди, которые еще не были на грани выхода на пенсию, смогли остановиться, а затем вернуться к тому же подходу к сбережениям и инвестированию, который они практиковали до кризиса.Они были вознаграждены периодом твердого, продолжительного выздоровления. Это сильно отличается от нынешнего кризиса. Страхи, связанные с COVID-19, приведут к долгосрочным изменениям в отношении общества ко всем видам деятельности, в которых участвуют толпы людей, и к тому, как мы работаем ежедневно; это также навсегда изменит конкурентоспособность Америки в мире и вызовет глубокую неопределенность в отношении американо-китайских отношений в будущем.

Бюро статистики труда, Национальное бюро экономической статистики, Группа Евразии

Кроме того, политическая дисфункция - в У.С. и во всем мире - тяжелее, чем в 2008–2009 гг. Когда разразился финансовый кризис, среди демократов и республиканцев не было споров о том, была ли чрезвычайная ситуация реальной. В 2020 году нет единого мнения о том, что делать и как это делать.

Вернемся к нашему определению экономической депрессии. Во-первых, нынешнее замедление, несомненно, носит глобальный характер. Большинство послевоенных рецессий в США ограничили свои худшие последствия для внутренней экономики.Но большинство из них было результатом внутренней инфляции или ужесточения национальных кредитных рынков. Это не относится к COVID-19 и нынешнему глобальному замедлению темпов роста. Это синхронизированный кризис, и точно так же, как неуклонный подъем Китая за последние четыре десятилетия поднял множество лодок как в более богатые, так и в более бедные страны, замедление темпов роста в Китае, США и Европе окажет глобальное влияние на наш глобализированный мир. Этот коронавирус разрушил все крупные экономики мира. Его влияние ощущается повсюду.

Сети социальной защиты сейчас проходят испытания, как никогда раньше. Некоторые сломаются. Системы здравоохранения, особенно в более бедных странах, уже терпят неудачу. Поскольку они изо всех сил пытаются справиться с человеческими жертвами этого замедления, правительства объявят дефолт по долгам. По всем этим причинам страны со средним уровнем дохода и развивающиеся страны особенно уязвимы, но долговое бремя и вероятность дефолта окажут давление на всю мировую финансовую систему.

Вторая определяющая характеристика депрессии: экономические последствия COVID-19 будут сильнее, чем любой спад в памяти живущих.В отчете о денежно-кредитной политике, представленном Конгрессу в июне Федеральной резервной системой, отмечалось, что «серьезность, масштабы и скорость последовавшего спада экономической активности были значительно хуже, чем любая рецессия со времен Второй мировой войны». Количество занятых на заработной плате упало на беспрецедентные 22 миллиона в марте и апреле, а в мае и июне добавилось 7,5 миллиона рабочих мест. Уровень безработицы подскочил до 14,7% в апреле, самого высокого уровня со времен Великой депрессии, а затем восстановился до 11,1% в июне.

Лондонская кофейня закрыта, так как малые предприятия по всему миру сталкиваются с трудностями, чтобы выжить

Эндрю Теста - The New York Times / Redux

А теперь плохие новости. Во-первых, эти данные отражают условия с середины июня - до последнего всплеска случаев COVID-19 на юге и западе Америки, который вызвал, по крайней мере, временную остановку в восстановлении. Признаки корпоративного экономического кризиса растут. А вторая и третья волны коронавирусной инфекции могут лишить работы гораздо больше людей. Короче говоря, устойчивого восстановления не будет, пока вирус не будет полностью локализован. Вероятно, это означает вакцину. Даже когда есть вакцина, она не вернет мир в нормальное русло.Некоторым вакцина будет сделана раньше, чем другим. Некоторые, кому это предлагают, не возьмут. Восстановление будет происходить урывками.

Не говоря уже об уникальной проблеме измерения уровня безработицы во время пандемии, которая случается раз в столетие, есть более важный предупреждающий знак. В отчете Бюро статистики труда также отмечается, что доля потерь рабочих мест, классифицируемых как «временные», упала с 88,6% в апреле и мае до 78,6% в июне. Другими словами, большему проценту рабочих, застрявших на этом (все еще исторически высоком уровне) безработицы, не будет рабочих мест, на которые можно было бы вернуться.Эта тенденция, вероятно, сохранится, потому что COVID-19 заставит многие другие компании навсегда закрыть свои двери, а правительства не будут продолжать выписывать чеки на спасение до бесконечности.

Эти факторы подводят нас к третьему определению депрессии: замедление темпов роста, которое продлится дольше, чем спады последних 80 лет. Бюджетное управление Конгресса предупредило, что уровень безработицы будет оставаться на стабильно высоком уровне в течение следующего десятилетия, а экономическое производство будет оставаться на низком уровне в течение многих лет, если не будут внесены изменения в способы налогообложения и расходования государственных средств.Подобные изменения будут зависеть от широкого признания того, что чрезвычайных мер будет недостаточно для восстановления здоровья экономики США. То, что верно в США, будет правдой и во всем остальном.

В первые дни пандемии правительства стран Большой семерки и их центральные банки быстро предприняли шаги по поддержке рабочих и предприятий с помощью поддержки доходов и кредитных линий в надежде помочь им до тех пор, пока они не смогут безопасно возобновить нормальный бизнес.ФРС, Европейский центральный банк, Банк Англии и Банк Японии отказались от свода правил, чтобы добавить беспрецедентную поддержку, чтобы рынки могли продолжать функционировать.

Эта поддержка ликвидности (наряду с оптимизмом по поводу вакцины) стимулировала финансовые рынки и вполне может продолжить рост запасов. Но этот финансовый мост недостаточно велик, чтобы преодолеть разрыв между прошлой и будущей экономической жизнеспособностью, потому что COVID-19 создал кризис для реальной экономики. И спрос, и предложение подверглись внезапному и глубокому ущербу.И политически будет все труднее вводить вторую и третью блокировку.

Вот почему форма экономического восстановления будет своего рода уродливой «зубчатой ​​галочкой», формой, которая отражает многолетний процесс восстановления с остановкой и запуском, а также глобальную экономику, которая неизбежно будет постепенно возобновляться, пока вакцина не будет создана и распространена по всему миру. .

Что могут сделать мировые лидеры, чтобы сократить эту глобальную депрессию? Они могли сопротивляться желанию сказать своим людям, что светлые дни не за горами.Людям нужны лидеры, которые берут на себя ответственность за трудные решения.

С практической точки зрения правительства могли бы сделать больше для координации планов по сдерживанию вирусов. Но они также могут подготовиться к необходимости помочь беднейшим и наиболее пострадавшим странам избежать наихудшего вируса и экономического спада, инвестируя суммы, необходимые для того, чтобы эти страны оставались на ногах. Сегодняшнее отсутствие международного лидерства только усугубляет ситуацию. Если COVID-19 сможет научить мировых лидеров ценности совместной работы во избежание общих катастроф, управлять глобальными чрезвычайными ситуациями в будущем станет намного проще для всеобщего блага.К сожалению, мы идем не по этому пути.

Появляется в выпуске TIME от 17 августа 2020 года.

Краткое изложение коронавируса. Все, что вам нужно знать о глобальном распространении COVID-19

Спасибо!

В целях вашей безопасности мы отправили письмо с подтверждением на указанный вами адрес.Щелкните ссылку, чтобы подтвердить подписку и начать получать наши информационные бюллетени. Если вы не получите подтверждение в течение 10 минут, проверьте папку со спамом.

Свяжитесь с нами по письму@time.com.

фактов Великой депрессии - Президентская библиотека и музей FDR

Чем была Великая депрессия?
«Великая депрессия» была серьезным всемирным экономическим распадом, символом которого в Соединенных Штатах стал крах фондового рынка в «Черный четверг» 24 октября 1929 года.Причины Великой депрессии были многочисленны и разнообразны, но последствия были заметны по всей стране. К моменту инаугурации Рузвельта президентом 4 марта 1933 года банковская система рухнула, почти 25% рабочей силы было безработным, а цены и производительность упали до 1/3 от уровня 1929 года. Снижение цен и сокращение производства привели к снижению доходов в виде заработной платы, ренты, дивидендов и прибыли во всей экономике. Заводы были закрыты, фермы и дома были потеряны из-за потери права выкупа, фабрики и шахты были заброшены, и люди голодали.В результате более низкие доходы означали дальнейшую неспособность людей тратить или спастись из кризиса, что увековечивало экономический спад в, казалось бы, бесконечном цикле.

Насколько высока была безработица во время Великой депрессии?
В разгар Великой депрессии в 1933 году 24,9% от общей численности рабочей силы или 12 830 000 человек были безработными. Хотя технически фермеры не считались безработными, резкое падение цен на сельскохозяйственные товары привело к тому, что фермеры потеряли свои земли и дома из-за потери права выкупа.

Перемещение американской рабочей силы и фермерских общин привело к тому, что семьи разделились или покинули свои дома в поисках работы. «Гувервилли», или трущобы, построенные из упаковочных ящиков, брошенных машин и прочего мусора, возникли по всей стране. Жители района Великих равнин, где последствия депрессии усугублялись засухой и пыльными бурями, просто покинули свои фермы и направились в Калифорнию в надежде найти «страну молока и меда». Банды безработной молодежи, семьи которых больше не могли их содержать, разъезжали по рельсам как бродяги в поисках работы.Безработные граждане Америки были в движении, но им некуда было пойти, чтобы избавиться от Великой депрессии.

Какой была программа Рузвельта по прекращению Великой депрессии?
По мере того, как страна все глубже погружалась в депрессию, американская общественность искала активной помощи со стороны федерального правительства и становилась все более недовольной экономической политикой президента Герберта Гувера.

В своей речи о выдвижении кандидатуры от Демократической партии в 1932 году Франклин Делано Рузвельт пообещал «Новый курс для американского народа» в случае своего избрания.После своей инаугурации на посту президента Соединенных Штатов 4 марта 1933 года Рузвельт претворил в жизнь свой Новый курс: активную, разнообразную и новаторскую программу восстановления экономики. В первые сто дней своей новой администрации Рузвельт протолкнул через Конгресс пакет законодательных актов, призванных вывести нацию из депрессии. FDR объявил «банковский выходной», чтобы положить конец набегам на банки, и создал новые федеральные программы, управляемые так называемыми «алфавитными агентствами». Например, AAA (Управление по регулированию сельского хозяйства) стабилизировало фермерские цены и таким образом спасло фермерские хозяйства.CCC (Civilian Conservation Corps) предоставил рабочие места безработной молодежи, улучшая при этом окружающую среду. TVA (Управление долины Теннесси) впервые предоставило рабочие места и подало электричество в сельские районы. FERA (Федеральное управление по чрезвычайным ситуациям) и WPA (Управление прогресса работ) предоставили рабочие места тысячам безработных американцев в строительных и художественных проектах по всей стране. NRA (Национальное управление восстановления) стремилось стабилизировать цены на потребительские товары с помощью ряда кодов.Благодаря стабилизации занятости и цен, а также благодаря тому, что правительство стало активным партнером американского народа, Новый курс подтолкнул экономику к восстановлению.

Что означают буквы во всех этих «алфавитных агентствах»?

Новая сделка «агентства алфавита»:

AAA , Управление по регулированию сельского хозяйства, 1933

BCLB , Совет по трудоустройству битуминозного угля, 1935

CAA , Управление гражданской авиации, 1938

, Civilian Conservation Corps, 1933

CCC , Commodity Credit Corporation, 1933

CWA , Civil Works Administration, 1933

FCA , Farm Credit Administration, 1933

FCC , Федеральная комиссия по связи, 1934

FCIC , Федеральная корпорация по страхованию сельскохозяйственных культур, 1938

FDIC , Федеральная корпорация по страхованию вкладов, 1933

FERA , Федеральное агентство по чрезвычайным ситуациям, 1933

FFMC 000, Federal Farm Mortgage Corporation 9, 1934 FHA , Федеральное жилищное управление, 1934

90 002 FLA , Федеральное кредитное агентство, 1939

FSA , Управление безопасности фермерских хозяйств, 1937

FSA , Федеральное агентство безопасности, 1939

FWA , Федеральное агентство работ, 1939

HOLC , Home Корпорация ссуд владельцев, 1933

MLB , Морской совет по вопросам труда, 1938

NBCC , Национальная комиссия по битуминозному углю, 1935

NLB , Национальный совет по труду, 1933

Национальный совет по трудовым отношениям, NLRB , 1935

NRAB , Национальный совет по корректировке железнодорожных путей, 1934

NRA , Национальное управление восстановления, 1933

NRB , Национальный совет по ресурсам, 1934

NRC , Комитет по национальным ресурсам, 1935 9000P2 , Национальный совет по планированию ресурсов, 1939

NYA , Национальный молодежный администратор ation, 1935

PWA , Управление общественных работ, 1933

RA , Управление по переселению, 1935

REA , Управление электрификации сельских районов, 1935

RFC 000, Reconstruction Finance Corporation, 1932 932 932 , Департамент пенсионного обеспечения железных дорог, 1935

SCS , Служба сохранения почвы, 1935

SEC , Комиссия по ценным бумагам и биржам, 1934

SSB , Совет социального обеспечения, 1935

TNEC Комитет, 1938

TVA , Управление долины Теннесси, 1933

USEP , Служба занятости США, 1933

USHA , Управление жилищного строительства США, 1937

USMC , Морская комиссия США 1936 г.

WPA , Управление производственного процесса, 1935 г.

WPA , Название изменено на Администрация производственных проектов, 1939

Положил ли Новый курс Великую депрессию?
Программы выздоровления Рузвельта «Новый курс» основывались на различных, не всегда последовательных теориях о причинах депрессии.Они были нацелены на определенные секторы экономики: сельское хозяйство, оказание помощи, производство, финансовые реформы и т. Д. Многие из этих программ способствовали восстановлению, но поскольку не существовало устойчивой макроэкономической теории (Общая теория Джона Мейнарда Кейнса даже не была опубликована до 1936 года), всего восстановления не произошло в течение 1930-х годов.

После рецессии 1937 года Рузвельт принял концепцию Кейнса о расширенных дефицитных расходах, чтобы стимулировать совокупный спрос. В 1938 году Министерство финансов разработало программы государственного жилья, расчистки трущоб, строительства железных дорог и других массовых общественных работ.Но они были вытеснены огромными государственными расходами, стимулированными Второй мировой войной. Даже после 1938 г. расходы на частные инвестиции (жилье, нежилое строительство, машины и оборудование) по-прежнему отставали. Именно связанные с войной экспортные потребности и увеличение государственных расходов привели к тому, что к 1941 году экономику вернули к производственной мощности с полной занятостью.

Дополнительная информация о Великой депрессии:
Начало «Великой депрессии» в Америке часто называют драматическим крахом. фондового рынка в «Черный четверг» 24 октября 1929 года, когда 16 миллионов акций были быстро проданы паникующими инвесторами, потерявшими веру в американскую экономику.Но некоторые секторы американской экономики, такие как сельское хозяйство, в течение 1920-х годов испытывали трудности.

В разгар Великой депрессии в 1933 году 24,9% всей рабочей силы страны, 12 830 000 человек, были безработными. Заработная плата рабочих, которым посчастливилось сохранить свои рабочие места, упала на 42,5% в период с 1929 по 1933 год.

Это была самая ужасная экономическая катастрофа в истории Америки. Цены на фермерские хозяйства упали настолько резко, что многие фермеры потеряли свои дома и землю. Многие проголодались.

Столкнувшись с этим бедствием, семьи разошлись или покинули свои дома в поисках работы. По всей стране возникли «Гувервилли» - лабиринты, построенные из упаковочных ящиков, брошенных машин и прочего мусора. Банды молодых людей, чьи семьи больше не могли их содержать, разъезжали по рельсам в товарных вагонах, как многие бродяги, в надежде найти работу. «Окей», жертвы засухи и пыльных бурь на Великих равнинах, покинули свои фермы и направились в Калифорнию, новую страну «молока и меда».«Безработные в Америке были в движении, но им было действительно некуда идти. Промышленность сильно пострадала от депрессии. Заводы закрылись; фабрики и шахты были заброшены; состояния были потеряны. И бизнес, и рабочая сила в одинаковой мере испытывали серьезные проблемы.

Неспособно Чтобы помочь себе, американский народ обратился к федеральному правительству. Недовольный экономическими программами президента Герберта Гувера, люди избрали Франклина Д. Рузвельта своим президентом в 1932 году после кампании, обещавшей активизм и «смелые настойчивые эксперименты».«В начале своей администрации он собрал лучшие умы страны, чтобы они давали ему советы. Эта группа людей была известна как« Мозговой трест ».

В течение ста дней президент, его советники и Конгресс США приняли закон пакет законодательных актов, призванных помочь вывести проблемную страну из депрессии.

Программа Рузвельта называлась «Новый курс». Слова «Новый курс» означали новые отношения между американским народом и его правительством. Эти новые отношения включали в себя создание нескольких новых федеральных агентств, названных «агентствами алфавита»."AAA (Управление по регулированию сельского хозяйства) было создано для повышения цен на фермы; CCC (Гражданский корпус охраны природы), чтобы дать рабочие места безработной молодежи и улучшить окружающую среду; TVA (Управление долины Теннесси), чтобы обеспечить электричеством тех, у кого его никогда не было. ранее; FERA (Федеральное управление по оказанию помощи в чрезвычайных ситуациях), которое позже стало WPA (Управление прогресса работ), дало рабочие места тысячам безработных во всех сферах, от строительства до искусства; NRA (Национальное управление восстановления) разработало правила и кодексы для помочь оживить промышленность и легализовать право рабочих на объединение в профсоюзы; FSA (Управление безопасности фермерских хозяйств), которое было создано позже, обеспечило переселение сельской бедноты и улучшение условий для рабочих-мигрантов.

Позже были созданы Система социального обеспечения, страхование от безработицы и другие агентства и программы, предназначенные для помощи американцам во времена экономических трудностей.

При президенте Рузвельте федеральное правительство взяло на себя много новых обязанностей по обеспечению благосостояния людей. Новый курс ознаменовал собой новые отношения между народом и федеральным правительством, которых раньше никогда не было в такой степени.

Хотя Новый курс подвергался критике со стороны многих как в правительстве, так и за его пределами, а также серьезно оспаривался Соединенным Королевством.С. Верховный суд, он получил подавляющую поддержку народа. Франклин Д. Рузвельт был единственным президентом в истории США, избранным на четыре срока.

Несмотря на все усилия президента и мужество американского народа, Депрессия продолжалась до 1941 года, когда участие Америки во Второй мировой войне привело к привлечению молодых людей на военную службу и созданию миллионов рабочих мест в сфере обороны. и военная промышленность.

Великая депрессия испытала ткань американской жизни, как это редко случалось до или после.Это заставило американцев усомниться в своих способностях и своих ценностях. Это привело их в отчаяние. Но они выдержали это испытание и как нация стали сильнее, чем когда-либо, подготовленными к новым вызовам мира, находящегося в состоянии войны.

Обзор | Великая депрессия и Вторая мировая война, 1929-1945 гг. | Хронология основного источника истории США | Учебные материалы в Библиотеке Конгресса | Библиотека Конгресса

Жена мигранта, 1938 год
Управление безопасности фермы / Управление военной информации Черно-белые негативы

Широкое процветание 1920-х годов внезапно закончилось крахом фондового рынка в октябре 1929 года и последовавшей за ним великой экономической депрессией.Депрессия поставила под угрозу рабочие места, сбережения людей и даже их дома и фермы. В разгар депрессии более четверти американской рабочей силы не работало. Для многих американцев это были тяжелые времена.

Новый курс, как были названы первые два срока президентства Франклина Делано Рузвельта, стал временем надежд и оптимизма. Хотя экономическая депрессия продолжалась на протяжении всей эпохи Нового курса, самые темные часы отчаяния, казалось, прошли. Отчасти это было результатом самого Рузвельта.В своей первой инаугурационной речи Рузвельт заявил о своей «твердой уверенности в том, что единственное, чего мы должны бояться, - это самого страха - безымянного, необоснованного, неоправданного террора». Поскольку Рузвельт был руководителем, большинство американцев оказали ему большое доверие.

Экономические неурядицы 1930-х годов по размаху и последствиям распространились по всему миру. Экономическая нестабильность привела к политической нестабильности во многих частях мира. Политический хаос, в свою очередь, породил диктаторские режимы, такие как режим Адольфа Гитлера в Германии и военные в Японии.(Тоталитарные режимы в Советском Союзе и Италии предшествовали депрессии.) Эти режимы еще больше подтолкнули мир к войне в 1930-х годах. Когда мировая война, наконец, разразилась как в Европе, так и в Азии, Соединенные Штаты пытались избежать втягивания в конфликт. Но такая могущественная и влиятельная страна, как Соединенные Штаты, вряд ли могла надолго избегать вмешательства.

Когда Япония атаковала военно-морскую базу США в Перл-Харборе, Гавайи, 7 декабря 1941 года, Соединенные Штаты оказались в войне, которой они пытались избежать более двух лет.Мобилизация экономики для мировой войны наконец вылечила депрессию. Миллионы мужчин и женщин присоединились к вооруженным силам, и еще большее их число перешло на хорошо оплачиваемую работу в оборонной сфере. Вторая мировая война сильно повлияла на мир и Соединенные Штаты; он продолжает влиять на нас даже сегодня.

американцев реагируют на Великую депрессию | Великая депрессия и Вторая мировая война, 1929-1945 гг. | Хронология основного источника истории США | Учебные материалы в Библиотеке Конгресса | Библиотека Конгресса

"Гувервилль", Центральный Огайо, 1938 год.
Управление безопасности фермы / Управление военной информации. Black and-White Negatives

Великая депрессия началась в 1929 году, когда за десять недель акции Нью-Йоркской фондовой биржи потеряли 50 процентов своей стоимости. их ценность.Поскольку в начале 1930-х годов акции продолжали падать, предприятия терпели крах, а безработица резко выросла. К 1932 году каждый четвертый работник был безработным. Банки обанкротились, сбережения были потеряны, в результате чего многие американцы остались без средств к существованию. Без работы и сбережений тысячи американцев потеряли свои дома. Бедняки собирались в картонных лачугах в так называемых Гувервиллях на окраинах городов по всей стране; сотни тысяч безработных бродили по стране пешком и в товарных вагонах в тщетных поисках работы.Хотя немногие голодали, голод и недоедание коснулись многих.

В стране с обильными ресурсами, наибольшей силой квалифицированной рабочей силы и самой производительной промышленностью в мире многим было трудно понять, почему произошла депрессия и почему ее нельзя было разрешить. Более того, многим было трудно понять, почему люди должны голодать в стране с огромными излишками продовольствия. Обвиняя спекулянтов с Уолл-стрит, банкиров и администрацию Гувера, гул недовольства сильно усилился в начале 1930-х годов.К 1932 году голодные марши и небольшие беспорядки стали обычным явлением по всей стране.

Однако не все граждане были захвачены социальными извержениями. Многие были слишком забиты или заняты выживанием изо дня в день, чтобы участвовать в публичных демонстрациях недовольства. Вместо этого они возлагали надежду и доверие на федеральное правительство, особенно после избрания Франклина Д. Рузвельта президентом в 1932 году.

Чтобы найти на Loc.gov дополнительные документы по этой теме, используйте такие ключевые слова, как Великая депрессия, попрошайничество, безработица, бедность, крах фондового рынка и Hoovervilles .

Документы

Хронология Великой депрессии: 1929–1941 гг.

1930

Долли Ганн (слева), сестра вице-президента США Чарльза Кертиса, помогает подавать еду голодным в столовой Армии Спасения 27 декабря 1930 года. Фото: American Stock / Getty Images

17 июня: Гувер подписал Закон о тарифах Смута-Хоули, который повысил налоги на 900 импортных товаров. Первоначально предполагалось, что это поможет фермерам, но в итоге были введены тарифы на сотни других продуктов.

Другие страны ответили, начав торговую войну. В результате международная торговля начала рушиться.

Засуха поразила 23 штата от реки Миссисипи до среднеатлантического региона. Это была первая из того, что позже было названо засухой в Пылевой чаше, самой сильной за 300 лет.

Из-за неурожая фермеры не могли производить достаточно еды. Сначала Гувер попросил о помощи Американский Красный Крест. По мере обострения кризиса Конгресс ассигновал 65 миллионов долларов на семена, корм и продовольственные ящики.

21 июля: Гувер создал Департамент по делам ветеранов.

, 7 ноября: Банк Теннесси потерпел неудачу. Это привело к банкротству дочерних банков в следующие несколько дней. Хотя экономика улучшалась, слабость банковской системы вернула ее вниз.

Только одна треть из 24 000 банков страны принадлежала к банковской системе Федерального резерва. У нечленов не было достаточного доступа к резервам, чтобы отражать массовые изъятия из банков.

По мере роста банкротств банков вкладчики бросились в банки, чтобы забрать свои сбережения.Банки держали только 10% всех вкладов, поэтому они могли ссужать оставшуюся часть. Бегство из банка быстро привело бы к банкротству.

Осенью 1930 г. банковские набеги распространились по Юго-Востоку США. К концу года обанкротились более 1300 банков.

11 декабря: Банк Соединенных Штатов обанкротился. Это был четвертый по величине банк в стране и крупнейший банкротство банка в истории того времени.

Обеспокоенный бюджетным дефицитом, Гувер вернул максимальную ставку подоходного налога до 25%.Экономика сократилась на 8,5%.

Уровень безработицы вырос до 8,7%. Возникла дефляция, когда цены упали на 6,4%.

Что произошло, причины и как это закончилось

Великая депрессия была всемирной экономической депрессией, которая длилась 10 лет. Это началось в «Черный четверг» 24 октября 1929 года. В течение следующих четырех дней цены на акции упали на 22% во время краха фондового рынка 1929 года. Этот крах обошелся инвесторам в 30 миллиардов долларов, что эквивалентно сегодняшним 396 миллиардам долларов. общественности, потому что авария стоила больше, чем Первая мировая война.Депрессия началась ранее в августе, когда экономика сократилась.

Ключевые выводы

  • Великая депрессия была мировой экономической депрессией, которая длилась 10 лет.
  • Депрессия была вызвана крахом фондового рынка в 1929 году и нежеланием ФРС увеличивать денежную массу.
  • ВВП во время Великой депрессии упал вдвое, ограничив экономическое движение.
  • Сочетание Нового курса и Второй мировой войны подняло США на новый уровень.из депрессии.

Уровень безработицы достиг 25%

Великая депрессия затронула все аспекты жизни общества. На своем пике в 1933 году безработица выросла с 3% до 25% рабочей силы страны. Упала заработная плата тех, у кого остались рабочие места. Валовой внутренний продукт США сократился вдвое, со 103 до 55 миллиардов долларов, отчасти из-за дефляции. По данным Бюро статистики труда, индекс потребительских цен упал на 27% с ноября 1929 года по март 1933 года.

Панические лидеры правительства приняли тариф Смута-Хоули в 1930 году для защиты отечественной промышленности и рабочих мест, но на самом деле это усугубило проблему.В период с 1929 по 1934 год мировая торговля упала на 66% в долларах США.

Боль депрессии ощущалась во всем мире, что привело ко Второй мировой войне. Немцы уже были обременены финансовыми репарациями после Первой мировой войны, что вызвало гиперинфляцию. В результате люди настолько отчаялись, что избрали нацистскую партию Адольфа Гитлера большинством в 1933 году.

Жизнь во время депрессии

Депрессия привела к тому, что многие фермеры потеряли свои фермы. В то же время годы чрезмерной культивации и засухи создали «пыльную чашу» на Среднем Западе, уничтожив сельскохозяйственное производство в ранее плодородном регионе.Тысячи этих фермеров и других безработных мигрировали в Калифорнию в поисках работы.

Многие оказались бездомными «бомжами». Другие переехали в трущобы под названием «Гувервиль», названные в честь тогдашнего президента Герберта Гувера.

Причины возникновения

По словам Бена Бернанке, бывшего председателя Федеральной резервной системы, центральный банк помог создать депрессию. Он использовал жесткую денежно-кредитную политику, хотя должен был поступить наоборот. По словам Бернанке, это были пять критических ошибок ФРС:

  1. ФРС начала повышение ставки по федеральным фондам весной 1928 года.Он продолжал увеличивать его во время рецессии, начавшейся в августе 1929 года.
  2. Когда фондовый рынок рухнул, инвесторы обратились к валютным рынкам. В то время золотой стандарт поддерживал стоимость долларов, находящихся в распоряжении правительства США. Спекулянты начали обменивать свои доллары на золото в сентябре 1931 года. Это вызвало массовый рост курса доллара.
  3. ФРС снова повысила процентные ставки, чтобы сохранить стоимость доллара. Это еще больше ограничивало доступность денег для бизнеса.Последовали новые банкротства.
  4. ФРС не увеличивала денежную массу для борьбы с дефляцией.
  5. Инвесторов сняли все свои депозиты из банков. Крах банков вызвал еще большую панику. ФРС проигнорировала тяжелое положение банков. Эта ситуация подорвала доверие потребителей к финансовым учреждениям. Большинство людей забирают свои деньги и кладут их под матрасы. Это еще больше уменьшило денежную массу.

ФРС не пустила в обращение достаточно денег, чтобы экономика снова заработала.Вместо этого ФРС позволила общему количеству долларов США упасть на треть. Более поздние исследования частично подтвердили оценку Бернанке.

Чем закончилась Великая депрессия

В 1932 году страна избрала президентом Франклина Д. Рузвельта. Он пообещал создать федеральные правительственные программы, чтобы положить конец Великой депрессии. В течение 100 дней он подписал Новый курс, в результате чего за время его существования было создано 42 новых агентства. Они были разработаны для создания рабочих мест, создания профсоюзов и страхования от безработицы.Многие из этих программ все еще существуют. Они помогают сохранить экономику и предотвратить новую депрессию.

Программы

New Deal включают социальное обеспечение, Комиссию по ценным бумагам и биржам и Федеральную корпорацию страхования депозитов.

Многие утверждают, что Вторая мировая война, а не Новый курс, положила конец депрессии. Тем не менее, другие утверждают, что, если бы Рузвельт потратил на Новый курс столько же, сколько он потратил во время войны, это положило бы конец депрессии. За девять лет между началом Нового курса и атакой на Перл-Харбор FDR увеличил долг на 3 миллиарда долларов.В 1942 году расходы на оборону увеличили долг на 23 миллиарда долларов. В 1943 году он добавил еще 64 миллиарда долларов.

причины, по которым великая депрессия не может повториться

Хотя все возможно, это вряд ли повторится снова. Центральные банки всего мира, в том числе Федеральная резервная система, извлекли уроки из прошлого. Существуют более эффективные меры защиты от катастроф, а изменения в денежно-кредитной политике помогают управлять экономикой. Например, Великая рецессия оказала значительно меньшее влияние.

Но денежно-кредитная политика не может компенсировать налогово-бюджетную политику. Некоторые утверждают, что размер государственного долга США и дефицит текущего счета могут спровоцировать экономический кризис. Эксперты также предсказывают, что изменение климата может привести к серьезным убыткам.

Глубоко : Может ли Великая депрессия повториться? | Долг США по президенту | Хронология Великой депрессии

.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *